— Я не могу! — Богдан с силой ударил ладонью по столу. — Я работаю! У меня свой бизнес! Моя жена за ней ходить не станет. А Мария молодая, ей о своей жизни думать надо!
— А моей Маричке, выходит, заняться больше нечем? — голос Ориси дрогнул и сорвался на крик. — Она за всю жизнь ни о чем не просила. А теперь, когда Галина никому не нужна стала, вы решили её к нам пристроить? Забыл, как Галина на операцию денег не дала? Забыл, как уверял, что у тебя ни гривны, потому что учишь Марию и сам по уши в долгах? А оказалось, полмиллиона вашей Марии на свадьбу выложила! На фейерверки, на ресторан! А моей Маричке — ни копейки!
Богдан налился багровым.
— Не смей так говорить! Не тебе решать, кому и сколько Галина давала! Это были её деньги — как захотела, так и распорядилась!
— Вот именно! — не уступала Орися. — Её деньги, её квартира и её трудности. В чём тогда вопрос? У неё есть жильё, пенсия приличная. Наймите сиделку, если вы такие занятые.
Богдан покраснел ещё сильнее, резко отодвинул стул и вскочил.
— Глупая ты, Орися! Нет у неё больше квартиры! Она её под залог отдала! Кредитов набрала под это жильё! Из этих денег и на свадьбу Марии дала, и ещё… В общем, платить нечем, банк квартиру отберёт. Скоро её выселят. Я привезу её к вам. К дочери — это же естественно!
— Вот как всё обернулось, — протянула Орися с холодной усмешкой. — Квартиры нет. Галина всё спустила на вашу ненаглядную Марию. А теперь вы хотите приволочь её к нам, как чемодан без ручки? Значит, мы крайние? Нам её содержать, кормить, ухаживать, памперсы менять? А ты, Богдан, будешь время от времени заглядывать на чай?
— Я помогать буду! — закричал он. — Деньгами поддержу, сколько смогу!
— Какими деньгами? — горько усмехнулась Орися. — Ты же сам говорил, что весь в долгах. Нет уж. Ни я, ни Маричка её на порог не пустим. Мы для неё чужие. Она сама так решила — ещё тогда, когда её дочь умирала на операционном столе, а она к свадьбе готовилась.
Маричка медленно подняла голову. В её усталых, затравленных глазах мелькнула неожиданная твёрдость.
— Богдан, — произнесла она спокойно и отчётливо. — Уходи. Орися права. Я с ней согласна.
Он посмотрел на сестру так, будто видел её впервые. Попытался что-то сказать, но вместо этого разразился длинной грубой тирадой в адрес обеих, плюнул на пол и вылетел из квартиры.
Когда его шаги стихли в подъезде, Маричка расплакалась.
— Мам, ну ты чего? — Орися присела рядом, обняла её. — Не надо. Всё правильно.
— Она же мне мать… Орися… — всхлипывала Маричка. — Как так вышло?
— Никак, — жёстко ответила Орися. — Она была матерью только на словах. А на деле никогда не считала тебя дочерью. И меня — внучкой. Мы для неё пустое место. А теперь, когда ей плохо, вдруг вспомнила о родстве? Так не бывает.
Она некоторое время молча гладила Маричку по спине, затем тихо добавила то, о чём молчала уже два месяца, но сейчас поняла — это станет лучшей поддержкой:
— Мам, у меня для тебя новость. Я жду ребёнка. Скоро ты станешь бабушкой. Настоящей, не такой, как Галина. Будешь нянчить внука, сказки ему читать. А эту старую… выбрось из головы. Нет у тебя больше матери, и у меня нет бабушки. Есть ты, я, Максим — и скоро появится маленький человек. Мы — семья. Остальные пусть сами разбираются.
Маричка подняла заплаканное лицо. Сквозь слёзы в её глазах вспыхнула неподдельная радость.
— Правда, Орися? Внук будет?
— Будет, мам. Обязательно будет.
За окном сгущались ноябрьские сумерки, моросил холодный дождь, но на маленькой кухне вдруг стало особенно тепло. Они сидели, обнявшись, и молчали. Каждая думала о своём. Орися — о том, как скажет Максиму, что пора задуматься о расширении квартиры. Маричка — о том, что жизнь продолжается и в ней по‑прежнему есть смысл.
А Богдан, выбежавший на улицу, стоял под дождём и лихорадочно соображал, куда теперь девать совершенно беспомощную, мычащую старуху, которая всю жизнь считала его любимчиком, а теперь стала для него непосильной обузой.
Но это уже были не их заботы. Теперь расплачиваться предстояло ему.
Статьи и видео без рекламы
С подпиской Дзен Про
