— Ты куда мои тапочки запрятала?! — Наталья вихрем ворвалась на кухню, едва не столкнувшись с невесткой. — Они же у двери стояли, я прекрасно помню!
— Я их не трогала, — спокойно отозвалась Ирина, продолжая помешивать кашу на сковородке. За её спиной на табурете устроился Виктор, семилетний сорванец, и с увлечением барабанил ложкой по столешнице.
— Виктор, прекрати сейчас же! — прикрикнула Наталья. — Это тебе не барабан!
— Мне ску-у-учно!
— Скучно ему… Ирина, где остальные дети? Снова раскидали всё по квартире? Я в коридоре на кубик наступила — чуть не упала!
— Мирослав и Орися ещё спят.
— Спят? Уже половина девятого! В их возрасте я в это время корову доила!
— Мы в Днепре, Наталья. Коров тут не держат.
Наталья шумно втянула воздух и подозрительно прищурилась, глядя на сковородку.
— Это что у тебя?
— Овсяная каша.
— Я её не ем. Сколько раз повторять — у меня от неё живот сводит. Где манка?
— Закончилась.
— Как это — закончилась? Ты что, её тазами варила? Я же в воскресенье купила целый пакет!
Ирина сняла сковородку с огня, поставила на стол и обернулась. Спокойствие в её голосе даже настораживало.
— Арсен ночью всё доел. Вставал перекусить.
— Арсен… — Наталья на мгновение осеклась. — Мой сын в тридцать четыре года среди ночи уплетает манную кашу?
— Сказал, что больше ничего не нашёл.
— Конечно, не нашёл! Ты же холодильник пустым держишь! Вас тут семеро, а порядок почему-то должна поддерживать я одна!
Из большой комнаты послышался кашель, а затем недовольный, хрипловатый голос:
— Мам, можно потише? Я ещё сплю.
— Арсен! Поднимайся немедленно! — Наталья стремительно направилась в комнату. — На работу не опоздаешь?
— У меня выходной.
— Выходной у него! А посуда с вечера стоит, в туалете лампочка не горит, и на балконе твои лыжи с прошлого года пылятся!
— Мам, у меня нет лыж.
— Значит, соседские к нам перелетели!
В коридоре хлопнула дверь ванной, затем ещё одна. Почти сразу раздался тонкий, жалобный плач — проснулась Орися, трёхлетняя малышка. Ирина поспешно оставила ложку и вышла к ней.
Виктор тем временем слез с табурета и потянулся к сковородке.
— Не трогай! — донёсся голос Натальи из комнаты.
— Я не трогаю, я просто смотрю, — невинно ответил Виктор и щедро наложил себе половину каши.
Снизу застучали по батарее. Сосед, Шаповал, уже второй месяц каждое утро в одно и то же время напоминал о себе — будто будильник у него был настроен на скандал.
Арсен появился на кухне в одних трусах, с помятым после сна лицом.
— Снова Шаповал?
— Да, — кивнула Ирина, возвращаясь с Орисей на руках. — Тихо, тихо…
— Я кушать хочу! — заявила Орися и тут же перестала плакать.
— Ты всегда голодная.
— А Виктор уже ест!
— Он раньше всех поднялся.
— Это нечестно!
Арсен почесал затылок и оглядел тесную кухню — пять квадратных метров: мать, жена, двое детей, сковородка с овсянкой и миска, которую Виктор почти опустошил.
— Хлеб остался? — спросил он.
— Полбуханки, — ответила Ирина. — Но Мирослав хотел к чаю.
— А Мирослав где?
— Спит ещё.
— Поднимите Мирослава! — крикнула из комнаты Наталья. — Нечего разлёживаться!
Двенадцатилетний Мирослав выглянул из-за двери:
— Я всё слышу.
— Тогда марш умываться.
— Там папа.
— Папа не в ванной, папа здесь.
— Там кто-то есть, вода шумит.
Все переглянулись. Арсен вопросительно посмотрел на Ирину, та лишь развела руками. Наталья вышла из комнаты и направилась к ванной.
