— Мария переезжает к нам завтра. Как минимум на полтора месяца, — Александр швырнул на кухонный стол увесистую папку с медицинскими заключениями и направился к холодильнику так буднично, будто речь шла о покупке нового чайника.
Я застыла, так и не допив кофе.
— В каком смысле переезжает? У нас двухкомнатная квартира, Александр. У меня на этой неделе сдача трёх годовых отчётов, я работаю из дома…
— Работаешь? — Александр обернулся и снисходительно усмехнулся, бросив взгляд на мой раскрытый ноутбук. — Оксана, ты просто таблички в пижаме заполняешь. Это не цемент таскать. А Марии нужен серьёзный уход после операции на суставе. Это твоя обязанность.
— С каких пор? Моя? Я ей не сиделка. У неё есть ты, есть твоя сестра, она живёт неподалёку…
— Моя сестра ждёт ребёнка, ей нельзя волноваться, — резко оборвал Александр, захлопнув дверцу холодильника. — А я пропадаю на работе с утра до вечера. Я приношу в дом настоящие деньги, я выплачиваю ипотеку. Ты — моя жена. Значит, обязана заботиться о моей семье, пока я обеспечиваю наш привычный уровень жизни. И на этом всё.
Я смотрела на его самоуверенное, непроницаемое лицо. В его вселенной не существовало сомнений: он был уверен, что я просто приму это как должное. Моя бухгалтерская работа на фрилансе в его глазах оставалась чем-то несерьёзным, почти развлечением, а моя жизнь будто автоматически принадлежала ему.
Я осторожно опустила чашку на стол. Внутри разливался холод от его спокойной, деловой жесткости.
— Хорошо. Я согласна. Это моя обязанность, — произнесла я тихо.
Если бы Александр умел улавливать подтекст, он бы уже в ту же минуту собрал вещи Марии и устроил её в лучшую частную клинику. Но он лишь удовлетворённо кивнул и отправился в гостиную играть в приставку.
Мария появилась на следующий день с тремя чемоданами, ходунками и характером, который с годами стал только тяжелее. Переступив порог, она сразу заявила, что в нашей спальне ей будет светлее и комфортнее для восстановления. Александр без лишних слов перенёс наши вещи в гостиную, где нас ждал раскладной диван.
Первые четыре дня превратились в настоящее испытание. Я спала не больше трёх часов в сутки. Мария требовала питание по строгому графику — перетёртые супы, паровые кроличьи котлеты, кисель определённой температуры. Ей то становилось душно, то вдруг тянуло холодом. Мои отчёты срочно нужно было сдавать, клиенты беспрерывно звонили, а я металась между ноутбуком, подносами и судном.
На пятый день вечером у меня выскользнула из рук тарелка. Она ударилась о пол и разлетелась на десятки осколков. И тут же из спальни раздался раздражённый голос Марии:
— Господи, какая криворукая!
