Я невозмутимо сделала глоток кофе.
— Лариса, минимализм — это не про пустоту. Это про вкус. Если человеку не хочется развешивать на окнах пылесборники с золотыми кистями времён позднего ампира, это называется стилем, а не бедностью.
— Язык у тебя, как всегда, острый. Лучше бы так супы варила. Кстати, о праздничном столе. Я всё продумала. — Она с размаху положила передо мной лист, густо исписанный мелкими строчками. — Ничего особенного: жульен, заливное — исключительно из говяжьего языка, свинину я не признаю, — три горячих блюда и торт. «Наполеон». Домашний. Покупной — это позор перед гостями.
Я быстро просмотрела список. Объёмы были такие, словно готовились к приёму на полсотни человек.
— Замечательный набор, — спокойно согласилась я. — Тогда какой кейтеринг закажем? Есть отличная компания, у них от пяти тысяч гривен на человека. Тарас оплатит?
Лариса рассмеялась, и её тяжёлые бусы громко звякнули.
— Какой ещё кейтеринг, милая? У Тараса сейчас непростой этап. А ты — жена. Твоя обязанность — поддержать. Я же не прошу от тебя денег. Просто приготовь всё сама. Продукты, так и быть, Тарас купит.
— Иначе говоря, — я аккуратно сложила листок самолётиком, — мне нужно взять два дня за свой счёт, провести двадцать часов у плиты, потом обслужить сорок человек, выслушать замечания о том, что заливное дрожит «не по стандарту», а затем отмывать горы посуды?
— Это семья! — взвизгнул Тарас, появляясь из ванной. — Почему ты всё измеряешь усилиями? Где твоя женская мудрость?
— Мудрость, Тарас, — это умение отличать семью от паразитирования. В природе есть гриб кордицепс. Он тоже считает, что у него с муравьём союз. Пока не съедает его изнутри.
Тарас налился багрянцем. Он попытался выдать что-то возвышенное, начал: «Женщина — это сосуд…», но внезапно поперхнулся и закашлялся.
— Похоже, сосуд переполнен, — сухо заметила я.
Дальнейшие дни напоминали плохо поставленный фарс. Лариса появлялась каждый вечер, двигала мебель, меняла местами вазы и критиковала оттенок диванных подушек. Тарас разгуливал павлином и по телефону делился с приятелями планами о «грандиозном приёме». «Да, всё будет по высшему разряду. Мои женщины уже вовсю хлопочут».
«Мои женщины». От этой формулировки меня передёргивало.
Апофеоз наступил, когда Лариса привела «дизайнера» — свою знакомую, решившую, что для создания нужной атмосферы следует заклеить зеркала в квартире фольгой.
— Это нейтрализует негативную энергетику, — поучала подруга в берете, напоминающем приплюснутую тыкву.
— Единственный негатив здесь — тот, у кого есть ключи от моей квартиры, — тихо пробормотала я.
— Что ты сказала? — насторожилась свекровь.
— Говорю, идея блестящая. Сразу чувствуется уровень. Может, ещё шапочки из фольги сделаем? Чтобы связь с космосом не терялась?
