Подруга затаила обиду, Лариса объявила меня невоспитанной, а вечером Тарас закатил грандиозный скандал.
— Ты унижаешь маму! — кричал он, размахивая руками. — Если ты немедленно не извинишься и не начнёшь варить заливное, я… я поставлю вопрос ребром!
— Ставь, — невозмутимо ответила я. — Только аккуратнее, чтобы это самое ребро не треснуло.
Именно в этот момент он допустил фатальную ошибку.
— Знаешь что? — прищурился Тарас. — Мама права. Квартира оформлена на тебя, не спорю. Но мы женаты. А значит, моральное право на неё принадлежит всей семье. Либо ты принимаешь наши правила, либо… докажи, что ты мне не жена, а просто соседка.
Это прозвучало как ультиматум. Он не сомневался, что я дрогну. Что помчусь на кухню искать язык для заливного.
Я же расплылась в широкой, абсолютно искренней улыбке.
— Хорошо, Тарас. Ты прав. Я действительно вела себя эгоистично. Всё организую. С мамой обязательно согласуем каждый шаг.
Следующие три дня я была образцом покладистости. Кивала в нужных местах, одобрительно улыбалась, восторгалась идеями свекрови.
— А торт? — переживала Лариса.
— Будет лучший в городе, — уверяла я. — Эксклюзивный, авторский.
— А гости? Я ещё Максима с баяном позвала!
— Баян — великолепно. В панельном доме акустика как раз создана для таких концертов.
В день юбилея я поднялась раньше всех. Тарас ещё спал, вероятно, наслаждаясь снами о собственном величии. Я бесшумно собрала чемодан, положила туда ноутбук, документы и любимый фикус.
На кухонном столе оставила конверт. Внутри — подробный план праздника и ключи.
Выйдя из подъезда, я села в такси и отправилась в загородный спа-отель, где меня ждал заранее оплаченный люкс на три дня. Телефон отключила, предварительно отправив единственное сообщение в общий чат с Тарасом и Ларисой.
В 14:00, когда гости уже должны были подтягиваться, я расслаблялась в джакузи.
Я отчётливо представляла, что творится дома.
Вот просыпается Тарас. Ищет завтрак. Завтрака нет.
Он замечает конверт. Открывает. Читает:
«Любимый муж и уважаемая Лариса!
Раз вы настаивали, чтобы всё было согласовано с мамой, передаю бразды правления ей.
Продукты не закуплены. Мама говорила, что домашнее лучше, а руки у неё золотые. Я решила не мешать раскрытию таланта.
Стол не сервирован. Мама утверждала, что сервировка — душа хозяйки. Не смею навязывать свою “черствую” душу вашему торжеству.
Гости ожидаются к 15:00. Баянист Максим просил передать, что признаёт только коньяк.
P.S. Я отправилась на поиски женской мудрости. Говорят, она обитает там, где мужчине не приходится объяснять, что жена — это не мультиварка с функцией банкомата.
Целую, Оксана».
Вечером я включила телефон и обнаружила сорок восемь пропущенных от Тараса и двенадцать — от Ларисы.
Голосовые сообщения оказались настоящими шедеврами: сначала звучали угрозы, затем — откровенная паника. И одно из них начиналось с истеричного вопроса о моём рассудке.
