Когда свекровь произносит сакраментальное «это же пустяки», у меня автоматически тянется рука к кошельку, взгляд — к замкам на двери, а внутренний счётчик нервов начинает панически щёлкать. Потому что в системе ценностей Раисы «пустяки» неизменно означают мои средства, мои часы жизни и, если повезёт, ещё и квадратные метры.
Раиса — дама внушительных габаритов и амбиций, словно ледокол «Ленин», с той же решимостью проламывающая любые айсберги здравого смысла. В квартиру она не заходит — она является. Впереди неё торжественно плывёт внушительный бюст, будто награда за особые заслуги, а следом стелется густой шлейф «Poison», способный сбить с курса не только людей, но и служебных псов.
— Наталья, дорогая моя, — начала она прямо с порога, даже не подумав снять своё эпохальное пальто с чернобуркой, которая, кажется, задохнулась ещё в прошлом столетии. — Я тут размышляла… У Леси опять творческий застой. Ей срочно нужно перезагрузиться. Поездка в Ворохту, ретрит, места силы… Да там расходов — сущие копейки.
За спиной Раисы скромно маячила сама Леся — тридцатилетняя «девочка-одуванчик» с глазами побитого спаниеля и хваткой хищной рыбы. Себя она ищет уже лет пятнадцать. За это время успела побывать фотографом (камеру покупали мы), визажистом (курсы оплачивались из нашего бюджета) и даже тарологом (видимо, карты не предупредили, что когда-нибудь придётся работать).
Я стояла в прихожей, сложив руки на груди, и наблюдала за разыгрывающейся сценой с почти научным интересом. Тарас вышел из кабинета на шум. В одной руке у него была чашка кофе, на лице — безмятежность буддийского монаха.
— Мама, — спокойно произнёс Тарас. — У Леси кризис вдохновения, а у меня ипотека и плановое обслуживание машины. Ворохта отменяется.
Раиса величественно прижала ладонь к груди. Этот жест она оттачивала годами: так в балете умирают лебеди и внезапно просыпается совесть у родственников.
— Тарас! Как тебе не стыдно? Это твоя сестра! Для вас это мелочь, пыль! Вы же… — её взгляд скользнул по нашему свежему ремонту, — купаетесь в достатке!
— Мам, — вмешалась я. — Если где-то прибавилось, значит, где-то убыло. Чтобы Леся напиталась «силой Ворохты», мой счёт в банке должен ощутимо похудеть. А законы физики я уважаю куда больше, чем мистические практики.
Раиса уже набрала воздуха, явно готовясь обвинить нас в бессердечности и мещанстве, но неожиданно поперхнулась собственной слюной и закашлялась, размахивая безупречно наманикюренной рукой. Леся вместо того чтобы подать матери воды, уткнулась в телефон — вероятно, изучала расписание рейсов, которые в ближайшее время ей не грозили.
Мы переместились на кухню. Стратегически это было опрометчиво, но выставлять «гостей» за дверь сразу показалось мне чрезмерной резкостью.
— К слову о пустяках, — бодро продолжила свекровь, едва восстановив дыхание и мгновенно забыв о недавнем конфузе. — У меня скоро юбилей. Шестьдесят пять — дата солидная, статус обязывает. Я решила не размениваться по мелочам и уже забронировала «Золотой Фазан».
Я чуть не выронила ложечку.
