Вам у нас понравится!
Владислава распахнула дверь своей квартиры и застыла на пороге. Чемодан выскользнул из её ладони и с глухим звуком ударился о пол. Взгляд сразу упал на разбитое окно в гостиной. Ледяной январский ветер свободно гулял по комнате, разбрасывая по углам листки бумаги и салфетки. Среди осколков на подоконнике сиротливо лежала пробка от шампанского.
— Господи… — едва слышно произнесла она.
Осторожно ступая вперёд, Владислава с каждым шагом замечала всё новые следы разорения. Белые махровые полотенца, купленные когда-то на распродаже в дорогом магазине и бережно хранимые для гостей, валялись в прихожей прямо на полу. Ткань была пропитана чем‑то тёмно-бордовым — по кислому запаху несложно было догадаться, что это красное вино. Пятна растеклись по светлому ламинату, который она так тщательно подбирала три года назад.
В гостиной всё выглядело ещё страшнее. Её любимый серый велюровый диван, на который она откладывала полгода после покупки квартиры, был безжалостно испорчен. Спинка в нескольких местах оказалась вспорота, словно кто-то прошёлся ножом или другим острым предметом. Из разрезов выглядывал желтоватый наполнитель. На журнальном столике застыли липкие разводы, вокруг валялись пластиковые стаканы, обрывки упаковок и какие-то огрызки.
На кухне царил полный хаос. В раковине возвышалась гора грязной посуды, столешница покрылась жирными потёками, а на плите стояла кастрюля с засохшими остатками еды. Холодильник был распахнут, и продукты, которые она оставляла перед отъездом, исчезли.
— Нет… нет… — шептала Владислава, возвращаясь в коридор.
Дверь в туалет держалась лишь на одной петле; вторая была вырвана из коробки, оставив в дереве рваную дыру. Внутри — смятый освежитель воздуха и отпечатки грязной обуви на плитке.
Она опустилась на корточки прямо в коридоре и закрыла лицо ладонями. Три года ушло на выплату ипотеки за эту квартиру. Три года она экономила на всём, лишь бы иметь собственное жильё. Ещё год занял ремонт: каждый гвоздь, каждая плитка, каждая розетка были оплачены из её зарплаты. Обои она выбирала сама, стены красила сама, мебель подбирала, пересчитывая каждую копейку.
И теперь — вот это. Разгром. Помойка. Беспорядок, в котором невозможно узнать её уютный дом.
Она вытащила телефон. Пальцы дрожали так, что номер Владислава удалось набрать только с третьей попытки.
— Владислава, привет! — голос мужа звучал бодро и беззаботно, и от этого у неё внутри всё сжалось. — Как съездила? Договор подписали?
— Владислав, — глухо отозвалась она. — Ты где?
— Я ещё на работе, немного задержался. К восьми буду. А что случилось?
— Приезжай домой. Срочно.
— Владислава, что произошло? Ты в порядке?
— Просто приезжай. Сейчас же.
Она сбросила вызов, не слушая дальше. Села на единственный уцелевший стул на кухне и стала ждать.
Владислав появился минут через сорок. Она услышала, как в замке повернулся ключ и как он споткнулся в прихожей — вероятно, о чемодан, который так и остался лежать на полу.
— Владислава? — позвал он.
Она не ответила.
Он прошёл в гостиную. Владислава слышала, как он остановился и шумно втянул воздух. Затем быстрые шаги — он обходил комнаты: туалет, кухню, спальню, снова гостиную.
— Господи… — донеслось оттуда.
Она поднялась и вышла из кухни. Владислав стоял посреди гостиной, побледневший, словно мел. Медленно обернувшись к ней, он произнёс:
— Владислава, я…
