Он аккуратно поставил чашку на тумбочку и застыл, будто не решаясь — выйти из комнаты или остаться.
— Остап, — ровным голосом произнесла Зоя. — Скажи честно. Ты хотя бы на секунду вспомнил обо мне, когда отправлял деньги?
— Я… — он запнулся. — Я был уверен, что ты меня поймёшь.
— Это не то, о чём я спросила.
— Я думал о Богдане. Ему помощь нужна была срочно. И я… я рассчитывал, что ты отнесёшься с пониманием.
— Да, я всегда делала вид, что всё нормально. Всегда старалась быть удобной и понимающей женой. И к чему это нас привело, Остап?
— Я люблю тебя, — тихо ответил он. — Ты же знаешь.
— Знаю. Только одних слов мало. Бесполезно говорить о любви, если поступки утверждают обратное.
— Что ты хочешь сказать?
— Если бы я действительно была для тебя на первом месте, ты бы обсудил это со мной. Если бы ценил наши планы, подумал бы о них, а не только о брате. Если бы уважал меня, не предлагал бы «отдохнуть на даче» вместо того моря, о котором мы мечтали.
— Я не хотел задеть тебя этими словами…
— Но задел. И самое обидное — ты даже не понимаешь, чем именно. Ты всерьёз считаешь, что дача способна заменить отпуск, который мы ждали два года.
Остап опустился на край кровати и поник.
— Скажи, что мне сделать? — спросил он глухо. — Как всё исправить?
— Не знаю, — честно призналась Зоя. — Правда не знаю. Деньги уже ушли. Отпуск сорвался. И я… я устала, Остап. Устала быть на втором месте после твоего брата. Устала оправдывать тебя перед самой собой. Устала ждать, что однажды ты начнёшь думать о нас.
Он молчал, и Зоя ясно ощутила: разговор зашёл в тупик. Они будто снова и снова возвращаются к одной точке, не слыша друг друга.
— Мне нужно время, — произнесла она. — Я должна понять, что происходит с нами. С нашим браком. Есть ли у него будущее.
Остап резко вскинул голову:
— Ты намекаешь на развод?
— Возможно, — внешне она оставалась спокойной, хотя внутри всё сжималось. — Я не знаю. Правда не знаю, Остап. Просто оставь меня сейчас одну. Пожалуйста.
Он вышел, тихо прикрыв дверь, и Зоя вновь осталась наедине со своими мыслями.
Развод. Раньше это слово казалось чем-то далёким, касающимся других. «Они разводятся», «у них развод» — это всегда было про кого-то постороннего. Только не про неё. Не про них с Остапом. А теперь оно звучало пугающе конкретно.
Что дальше? Переезд? Съёмная квартира? Делёж имущества — смешное выражение, если по сути делить почти нечего. Телевизор, диван, посуда. Вещи, которые они выбирали вместе, которые были частью их общей истории, вдруг превратятся в предмет спора.
А потом что? Начинать всё заново? В тридцать пять? Новая жизнь, новые знакомства, новые попытки построить что-то с кем-то?
Зоя провела ладонью по лицу. Она чувствовала полное истощение. Эта внутренняя борьба, бесконечные сомнения — правильно ли она поступает — вымотали её. И существует ли вообще правильный выбор?
Телефон завибрировал. Сообщение от матери: «Зоя, как вы там? Мы с папой так за вас рады! Скоро Кипр, наконец-то! Потом пришли фотографии, я уже всем подругам рассказала».
Сердце болезненно сжалось. Мама… Придётся объяснять. И родителям Остапа тоже. Друзьям. Коллегам. Всем отвечать, почему поездка сорвалась, почему она ходит мрачная, почему…
А обязана ли она вообще кому-то что-то объяснять?
Зоя перевернула телефон экраном вниз и легла, закрыв глаза. Может, утро принесёт ясность. Может, найдутся слова, способные что-то изменить. Может быть…
Но в глубине души она понимала: ничего не изменится. Дело не в деньгах и не в несостоявшемся отпуске. Проблема глубже — они с Остапом живут в разных системах координат. Для него семья — это понятие широкое, включающее брата со всеми его трудностями. Для неё семья — это они двое, их общие планы и мечты.
И эти два мира больше не соприкасаются.
Остап съехал через три дня.
