— Нормальное?! — вспыхнула я. — Разумеется! Давай подождем, пока оно еще и снаружи лопнет! Пять лет ты уверял меня, что на случайных подработках зарабатываешь сущие гроши. Каждый день я слышала, что тебе едва хватает. То кризис, то заказов нет. И все это оказалось ложью!
— С чего вдруг ложь? — Мирослав лишь повел плечами с таким невозмутимым видом, будто и намека на вину за ним не числилось. — Мне действительно едва хватает!
— На что именно? — прошипела я, чувствуя, как внутри все клокочет. — На что тебе не хватает?
Он ответил с обиженным выражением, словно я покушалась на последнее:
— На себя! На кафе, на концерты! Я тоже человек, мне тоже хочется жить!
Я смотрела на него, и постепенно до меня доходил истинный смысл происходящего. В памяти всплывали его «заработки» то в соседних странах, то где-то подальше. Он возвращался загорелый, довольный и неизменно привозил какую-нибудь дешевую безделушку — глиняные свистки, вышитые платки и прочую мишуру.
А я радовалась, называла его добытчиком. Он красочно описывал, как надрывался на стройке, таскал цементные мешки, а я, глупая, жалела его, поила бульоном и разминала спину по вечерам.
— Скажи честно, ты просто путешествовал? — тихо спросила я. — Отдыхал за мой счет, пока я выписывала твоим ровесникам справки о хроническом гастрите?
Мирослав замолчал. Он тяжело дышал, по щекам расползались багровые пятна. Плечи его поникли, сам он будто стал меньше ростом — жалкий и ссутулившийся.
— Собирайся, — произнесла я холодно.
— Что? — он не сразу понял.
— Собирай свои вещи, — повторила я. — Впрочем, постой… какие у тебя здесь вещи? Халат — мой. Тапки — тоже мои. Гитару я тебе подарила, потому что прежнюю ты умудрился разбить. Часы на день рождения — от меня. Даже белье, Мирослав, покупала я. Потому что у тебя, по твоим словам, постоянно не было денег!
Он отступил на шаг, и в его глазах мелькнул страх. Он боялся меня — и это выглядело почти комично. Пять лет я его содержала, одевала, жалела. А теперь он смотрел на меня так, будто перед ним стояла угроза. Как кот, пойманный на месте проделки.
Он сглотнул, собираясь что-то сказать, уже готовый обратиться ко мне по имени и попытаться начать разговор.
