— Мария, давай без обид, — произнесла Леся, войдя в комнату, где та аккуратно раскладывала выстиранные вещи. — Я понимаю, что мы не всегда совпадаем во мнениях. Но для меня это особенный день. Неужели так сложно пойти навстречу?
Мария молча убрала футболку Дмитрия на полку.
— Леся, а вы хоть раз сделали что-нибудь приятное для меня?
Та растерянно моргнула — вопрос явно застал её врасплох.
— Я позволила вам жить в своей квартире.
— За которую мы оплачиваем коммунальные и покупаем продукты.
— Я научила тебя варить нормальный борщ.
— После того как раз десять раскритиковали мой.
— Я терплю твое присутствие, хотя Дмитрий мог бы…
— Вот именно, — Мария обернулась к ней. — Вы меня терпите. Точно так же, как и я вас. Только я хотя бы не прошу вас изображать перед моими друзьями, будто вы меня любите.
Лицо Леси стало белым, как полотно.
— Значит, ты не согласишься на такую мелочь?
— Если речь о притворстве — нет, не соглашусь.
— Тогда считай, что наше совместное проживание подходит к финалу, — Леся направилась к выходу. — После юбилея обсудим всё с Дмитрием. Вам пора задуматься о съёмном жилье.
Торжество получилось масштабным: ресторан, сотня приглашённых, океан букетов и нескончаемые тосты. Леся блистала в новом наряде, принимала поздравления и заливисто смеялась. Мария сидела рядом с Дмитрием, улыбалась в нужные моменты, хлопала в ладоши и вежливо кивала знакомым. Представляя её гостям, Леся неизменно говорила: «Это Мария» — не добавляя ни тепла, ни близости, словно речь шла не о человеке, а о формальности.
За соседним столиком расположились подруги Леси — ухоженные учительницы лет пятидесяти пяти-шестидесяти. Когда заиграла музыка и начались танцы, к Марии подсела Ярина.
— Мария, какая же Леся умница, что вырастила такого сына! — начала она с доброжелательной улыбкой. — И как замечательно, что вы так дружно живёте. Она рассказывала, как вы вместе ведёте хозяйство, готовите. Нечасто встретишь такую гармонию между Лесей и Марией.
Мария сразу поняла: вот ради чего всё это. Именно такую картину Леся и стремилась продемонстрировать. Ради этого ей было важно, чтобы Мария называла её мамой — чтобы образ идеальной семьи выглядел убедительно.
— Ярина, — спокойно произнесла Мария, — боюсь, вы заблуждаетесь.
Собеседница удивлённо подняла брови.
— Мы не живём дружно. Леся уверена, что я плохо готовлю, недостаточно тщательно убираю и вообще лишняя в этом доме. Уже четыре года она обращается со мной как с квартиранткой, которая по недоразумению вышла замуж за её сына. А я терплю это лишь потому, что у нас нет собственного жилья.
Ярина растерянно заморгала. Несколько женщин за соседним столом повернулись в их сторону.
— Но Леся говорила…
— Леся много чего говорит, — Мария поднялась. — Простите, мне нужно выйти.
Она направилась к коридору, ощущая на себе десятки взглядов. Там её настиг Дмитрий.
— Ты что творишь?! — он схватил её за руку. — Зачем ты всё это сказала Ярине?
— Потому что устала притворяться.
— Ты не притворяешься, ты просто… испортила Лесе праздник!
— А она мне портит жизнь. Каждый день. И ты этого не замечаешь, потому что тебе так удобнее.
— Мария, Леся уже знает, что ты наговорила. Она плачет.
— Пусть плачет, — ответила Мария резче, чем планировала. — Может, впервые за долгое время почувствует хоть каплю того, что чувствую я.
Дмитрий медленно разжал пальцы.
— Знаешь, возможно, Леся права. Нам и правда пора съехать.
— Мне, — тихо, но твёрдо поправила Мария.
