«Почему я должна при всех называть вас мамой?» — резко спросила Мария, понимая всю глубину свекровских отношений за прошедшие четыре года

— Мне, — уточнила Мария. — Мне пора съехать. Мне — подальше от Леси. А тебе придется сделать выбор.

С торжества они уехали раньше остальных. Леся даже не стала прощаться с Марией — лишь сухо кивнула на прощание. В дороге Дмитрий не проронил ни слова. Вернувшись домой, он сразу направился в комнату и рухнул на кровать прямо в одежде.

Мария осталась на кухне, поставила чайник. В квартире повисла тяжелая тишина — такая всегда наступала после ссор. Она глядела в темное окно, где отражались огни ночного города, и думала о неизбежности произошедшего. Невозможно вечно существовать в напряжении, делая вид, что все в порядке. Нельзя возводить семью на бесконечных уступках и постоянном «потерпи».

Скрипнула дверь. На кухню вошла Леся — все еще в нарядном платье, но уже без макияжа. Лицо казалось усталым и постаревшим.

— Ты испортила мне юбилей, — произнесла она негромко.

— Нет, — Мария спокойно выдержала ее взгляд. — Вы сами его испортили, когда решили заставить меня изображать идеальную невестку.

— Я всего лишь хотела, чтобы люди увидели…

— Увидели что? Какая вы замечательная? — Мария разлила чай по чашкам. — Леся, вы так боитесь чужого мнения, что готовы играть любую роль. Заботливой матери, образцовой свекрови. Но на самом деле вы просто страшитесь одиночества.

Леся ничего не ответила. В глазах блеснули слезы.

— Мой муж умер восемь лет назад, — наконец сказала она. — У меня остался только Дмитрий. Я боялась, что, когда он женится, потеряю и его.

— И потому решили сделать из меня соперницу?

— Я не… — Леся опустилась на стул. — Я не хотела этого. Просто не знаю, как иначе. Как быть рядом и не вмешиваться. Как любить Дмитрия, не пытаясь управлять его жизнью.

Мария внимательно посмотрела на нее. Впервые за четыре года Леся выглядела не строгой начальницей, а уставшей, растерянной женщиной.

— Можно начать с простого — перестать меня критиковать, — мягче сказала Мария. — И принять, что у Дмитрия теперь своя семья. Я не отнимаю его у вас. Я люблю его — иначе, но не меньше.

— Он мой сын.

— И мой муж. Нам придется научиться делить его не как противники, а как союзники.

Леся вытерла щеки ладонью.

— А если я не умею? Если не получится?

— Тогда придется учиться. Иначе вы действительно рискуете его потерять, — Мария сделала глоток. — Я тоже не хочу постоянных скандалов. Но жить там, где меня не уважают, я больше не могу.

— А если… — Леся замялась. — Если я попробую? Не обещаю чудес. Но постараюсь видеть в тебе не ту, кто забрал моего Дмитрия, а ту, кто делает его счастливым.

Мария кивнула.

— Это уже начало.

Они молча допили чай. Впереди их ждали непростые разговоры, притирка характеров, компромиссы. Но в этой ночной кухне, после сорвавшегося праздника и высказанных обид, что-то сдвинулось. Не резко, не мгновенно — но ощутимо.

— И все же, — Леся слабо улыбнулась, — плов у тебя вышел суховат.

— Зато борщ теперь получается достойный, — не осталась в долгу Мария.

— Это правда, — Леся поднялась. — Спокойной ночи, Мария.

— Спокойной ночи, Леся.

Возможно, когда-нибудь Мария назовет ее мамой. Но только если это прозвучит искренне, а не ради чужих глаз. Когда между ними появится настоящее — не показное для гостей, а выстраданное и честное. А пока пусть будет просто Леся. И пусть так будет правильно.

Продолжение статьи