— В моей сфере, Сергей, существует термин «предельная нагрузка», — Тимофей говорил спокойно, без раздражения, и именно эта сдержанность звучала страшнее любого крика. — Когда материал не выдерживает давления, он ломается. Но бывают конструкции, которые выглядят хрупкими лишь на первый взгляд.
Сергей дернулся, пытаясь освободиться, однако тело будто перестало ему подчиняться. В его глазах мелькнул почти животный страх: он никак не мог осмыслить, каким образом этот сгорбленный пожилой человек сумел так быстро его обезвредить.
— Ты принял нашу деликатность за бессилие? — не отводя взгляда, продолжил Тимофей, глядя Сергею прямо в лицо. — Просчитался. Три года я давал тебе возможность повзрослеть и повести себя достойно. Но ты предпочёл давить. Значит, условия задачи меняются.
Тимофей неторопливо разжал руку. Сергей резко отпрянул и схватился за запястье, на котором уже проступали красные следы. От прежней самоуверенности не осталось и следа — её сменила растерянность.
— Сейчас ты выйдешь в прихожую и заберёшь свои вещи, — тихо произнёс Тимофей. — Там приготовлен небольшой пакет. Остальное получишь позже, официально. В этот дом ты больше не вернёшься. И если попытаешься приблизиться к София — я перестану быть профессором. Вспомню годы работы в арктических экспедициях, где лишние люди бесследно пропадали среди снегов.
Сергей ничего не ответил. Он вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся, и через мгновение уже исчез за дверью кухни. Спустя пару секунд громко хлопнула входная дверь.
Оксана сидела, закрыв лицо ладонями. Я же будто оцепенела, ощущая, как внутри постепенно выравнивается дыхание и возвращается устойчивость. Тимофей спокойно вернулся на своё место, поправил очки и вновь взял в руки кружку.
