Ирина раскладывала по тарелкам оливье, стараясь, чтобы порции выглядели одинаково аккуратно. Пальцы едва заметно подрагивали — не столько от усталости после целого дня у плиты, сколько от внутреннего напряжения. Пятьдесят пять лет свёкру — серьёзная дата, и вся родня собралась в их трёхкомнатной квартире. А значит, без очередной сцены не обойдётся.
— Ирина, ты салат сама готовила или Тарас помогал? — донёсся из гостиной голос Алины. Свекровь начала привычную партию.
— Сама, Алина, — ответила Ирина, входя с подносом. — Тарас только картошку почистил.
— Понятно, — протянула та, внимательно разглядывая тарелки. — Смотрю, горошек у тебя мелковат. Я обычно беру покрупнее, он сочнее.
Гости — сестра свёкра с супругом, пара соседей и давний друг семьи — сидели за столом, делая вид, будто ничего не слышат. Ирина прекрасно понимала: слышат всё, просто предпочитают не вмешиваться.
— Это тот же горошек, что вы обычно покупаете, — спокойно ответила она. — Я из вашей кладовки взяла.
Алина недовольно поджала губы и тут же сменила направление атаки:
— А платье у тебя какое-то… свободное. Ты поправилась? Или фасон такой бесформенный?
Под столом Ирина стиснула ладони. Платье было новым, тёмно-синим, она выбирала его почти две недели, чтобы выглядеть достойно на семейном празднике.
— По-моему, всё нормально, — вступился Тарас. — Ирина отлично выглядит.
— Да я не говорю, что плохо, — отмахнулась Алина. — Просто вот Кира, твоя сестра, всегда так элегантно одевается. А молодёжь сейчас — не поймёшь: то ли в магазин вышли, то ли к врачу на приём.
Юрий, свёкр, занимал место во главе стола и пролистывал что-то в телефоне, будто происходящее его не касалось. Мысли его крутились вокруг расширения автосервиса и нового контракта на поставку запчастей. Семейные колкости его мало занимали.
Ужин шёл своим чередом. Ирина приносила новые блюда и терпеливо выслушивала замечания: мясо пересушено («надо было дольше подержать в фольге»), гарнир слишком простой («могла бы придумать что-то поинтереснее, а не один рис»), салфетки не те («я же советовала взять тканевые, это всё-таки юбилей»).
После каждого укола она уходила на кухню, делала глубокий вдох и возвращалась с очередной тарелкой. Так продолжалось уже три года — с тех пор как они поженились с Тарасом. Сначала она пыталась объяснять и оправдываться, но это лишь усиливало нападки. Потом решила молчать. Однако и это ничего не изменило.
Полгода назад она всё же не выдержала и заговорила с мужем.
— Тарас, твоя мама постоянно меня критикует. При всех. Будто я ничего не умею.
Он тогда лежал на диване и смотрел футбол.
— Ну ты же знаешь, какая она. Привыкай. Она ко всем цепляется, не только к тебе.
— Это унизительно. Я стараюсь, готовлю, убираю, а ей всё не так.
— Ирина, не бери в голову. Она не со зла, характер у неё такой.
— Мне правда тяжело.
— А мне тяжело слушать твои жалобы, — отрезал он, не отрываясь от экрана. — Я целый день на работе, дома хочу покоя. Разберись сама.
Тогда Ирина закрылась в ванной и тихо плакала, чтобы он не услышал.
Теперь, сидя за праздничным столом, она снова держала на лице вежливую улыбку и молчала, когда требовалось. Гости обсуждали политику, цены на бензин, новый торговый центр на окраине города. Алина время от времени вставляла комментарии, обращаясь то к мужу, то к соседям, но её взгляд неизменно возвращался к невестке.
— Юрий, налей мне ещё водочки, — попросила она. — Повод ведь серьёзный, твой юбилей.
Юрий без лишних слов наполнил рюмку. Его щёки порозовели, настроение заметно поднялось. Он поднял тост:
— За семью! Пусть у нас всё будет хорошо. И чтобы внуки поскорее появились!
Ирина невольно напряглась. Тема детей оставалась для них болезненной. Уже год они с Тарасом пытались, но безрезультатно. Врачи успокаивали: нужно время, не переживайте.
Алина сделала глоток из рюмки и вдруг повернулась к Ирине.
