Оксана с силой бросила вилку в тарелку — звон металла эхом прокатился по кухне. Валентина вздрогнула, её ложка задела край супницы, и густой соус брызнул на белоснежную скатерть.
Богдан перестал жевать. Иван застыл, так и не донёс хлеб до рта.
Оксана отодвинула тарелку с недоеденным салатом.
— То есть нам предлагается всё забыть и копить на жильё самим?
Иван положил хлеб на край тарелки и попытался взять жену за руку. Но Оксана убрала ладонь раньше, чем он успел её коснуться.
— Оксана, давай обсудим это дома. Не сейчас.
— А почему не сейчас? Здесь ведь все свои.
Твои родители обещали продать трёхкомнатную квартиру, купить себе двухкомнатную и передать нам разницу. Я рассчитывала на эти деньги.
А теперь выходит, что твоему брату, бездельнику, негде жить.
Богдан негромко прокашлялся, взял салфетку, аккуратно промокнул губы и сложил её вчетверо. Оксана хорошо знала этот жест: свёкор всегда так делал перед тем, как произнести нечто, что считал весомым и окончательным.
— Оксана, обстоятельства сложились иначе. Мы не могли этого предугадать.
Ярослава отчислили, общежитие он теряет, а снимать квартиру в Донецк слишком дорого. Он вернётся к нам, поживёт какое-то время, найдёт работу, окрепнет.
— Ярославу двадцать три. Он взрослый мужчина, здоровый, с руками и ногами.
Пусть снимает комнату в Житомир и устраивается на работу.
— Он наш сын. Мы не вправе его оставить без поддержки.
— А Иван вам не сын?
Валентина всплеснула руками и вопросительно посмотрела на мужа. Она уже открыла рот, собираясь возразить, но Богдан едва заметно покачал головой — и она сдержалась.
Иван сидел рядом с Оксаной, уставившись в тарелку, и молчал.
Оксана ждала. Ей хотелось услышать хоть слово — чтобы муж возразил родителям, поддержал её, встал рядом, а не в стороне.
Прошла минута. Иван так ничего и не сказал.
Она поднялась, сняла сумку со спинки стула и направилась к выходу. Валентина тихо зашептала что-то о неблагодарных невестках и о молодёжи, для которой важны только деньги.
Оксана не обернулась. Иван не позвал её, не поднялся, не пошёл следом.
Она вышла из квартиры, спустилась вниз и распахнула тяжёлую подъездную дверь. Ноябрьский холод ударил в лицо, обжигая кожу.
Оксана глубоко вдохнула, достала телефон и набрала номер Мария.
***
Пять лет назад Оксана пришла в кинотеатр на улице Карла Либкнехта. Она взяла билет на вечерний показ французской мелодрамы — ей нравились такие фильмы: простые истории о любви с обязательным счастливым финалом.
В её собственной жизни счастливых развязок почти не случалось, и она искала их хотя бы на экране.
Зал оказался почти пустым. Оксана устроилась в середине ряда, и вскоре рядом с ней сел мужчина лет сорока пяти.
В руках у него было большое ведёрко попкорна.
— Угощайтесь. Взял слишком много, один не осилю.
Оксана улыбнулась и взяла несколько зёрен. Она заметила серебро на его висках и тонкие морщины у глаз.
Он был значительно старше, но её это не смутило. Отец тоже был старше матери на десять лет, и они прожили вместе двадцать счастливых лет.
Оксана выросла с уверенностью, что с возрастом приходит мудрость и надёжность, а это куда важнее юношеского пыла.
После сеанса они зашли в кафе напротив. Мужчина представился Иваном и попросил обращаться к нему просто — Иван.
Он рассуждал о книгах, которые читал, делился взглядами на жизнь, говорил уверенно и красиво. Оксана слушала его, не замечая, как летит время.
— Всё наладится, — сказал он, когда она призналась, что снимает комнату в коммуналке и мечтает о собственной квартире. — Нужно лишь немного подождать. Жизнь сама всё расставит по местам.
Тогда Оксана ещё не догадывалась, что услышит эту фразу сотни раз в течение следующих пяти лет.
***
Родителей Оксаны не стало, когда ей исполнилось двадцать два. Она старалась не возвращаться мыслями к тому дню и избегала подробностей.
У неё остался старший брат Данил. Ему было двадцать восемь, он работал менеджером и жил отдельно.
Оксана надеялась, что брат станет для неё опорой, что вместе им будет легче пережить утрату.
За год до трагедии родители переписали квартиру на старшего сына. Данил убедил их, что так удобнее: он сам займётся коммунальными платежами и документами.
Оксана тогда училась в институте и жила в общежитии, поэтому в обсуждениях не участвовала. Родители были уверены, что Данил позаботится о сестре, если вдруг что-то случится.
Они часто повторяли: «Вы же брат и сестра, одна кровь, вы друг друга не оставите».
Через два месяца после похорон Оксана приехала на Уралмаш, чтобы забрать из родительской квартиры семейные фотоальбомы. Поднявшись на третий этаж, она позвонила в знакомую дверь с царапиной от детского велосипеда.
Дверь открыла незнакомая женщина лет пятидесяти.
