Работа однообразная, тяжёлая физически, но за годы жизни Леся к ней притерпелась. Дворники в их дворе трудились из рук вон плохо, особенно в холодное время года, поэтому жильцы нередко сами брались за лопаты, чтобы расчистить себе проезд.
Справься коммунальщики тем утром как следует, Леся управилась бы со сборами на полчаса быстрее. Она успела бы уехать до того, как Дмитрий вернулся домой в компании какой‑то девушки.
Тогда она не узнала бы, чем занят её муж, пока она помогает его матери. Продолжала бы жить в удобной иллюзии, веря, что рядом с ней заботливый, любящий и честный человек.
Но двор не был убран, и Леся увидела всё собственными глазами.
***
Закинув лопату обратно в багажник, она устроилась за рулём. Внутри машины стало почти жарко — климат-контроль трудился на пределе.
Леся сняла перчатки, затем стянула шапку и кинула всё это на заднее сиденье. Пальцы подрагивали, однако она надеялась, что свекровь ничего не заметит.
Включив передачу, она осторожно тронулась, выезжая со двора. Нужно было удерживать внимание на дороге, на заснеженном покрытии, на соседних автомобилях.
Только бы не возвращаться мыслями к увиденному. Не вспоминать квартиру на четвёртом этаже.
— Как жаль, что Дмитрий не поехал с нами, — вздохнула Тамара, поправляя шапку. — Я бы так хотела, чтобы он тоже сходил в баню. Ему это на пользу, он ведь столько работает.
Леся вырулила на главную дорогу. Она собиралась что-то сказать, но понимала: стоит открыть рот — и из неё вырвется либо крик, либо слёзы. А может, и то и другое сразу.
Поэтому она лишь молча переключила скорость и чуть прибавила газ.
— Святой человек, — не унималась свекровь, не замечая напряжённого молчания невестки. — Всё для нас старается, без выходных трудится. Мы с его отцом, царство ему небесное, делали всё, чтобы он вырос достойным человеком.
Работящим. Ты знаешь, Леся, это же семейное воспитание.
Без него никуда. Мы учили его понимать, что такое ответственность, что значит быть честным.
Ком подступил к горлу, и Леся с трудом его сглотнула. Она заставила себя изобразить улыбку — далось это нелегко.
— За это я его и полюбила, Тамара. За эти качества.
Ей не хотелось расстраивать свекровь. За пять лет Тамара стала ей почти родной матерью.
Леся искренне привязалась к этой женщине, помогала не из чувства долга, а по собственному желанию — потому что действительно любила её. И сейчас она не собиралась сообщать, что её «святой» сын только что привёл в квартиру другую женщину.
Не хотела тревожить её.
Как и год назад.
Тогда Леся проснулась глубокой ночью и обнаружила, что Дмитрия рядом нет. Она поднялась, накинула халат и вышла в коридор.
С кухни доносился приглушённый голос мужа. Свет там был выключен, дверь прикрыта, но не до конца, и каждое слово отчётливо слышалось.
— Я устал от этих тайных встреч, — говорил он тихо, почти шёпотом. — Ирина, пойми, мне с тобой очень хорошо. С тобой всё так просто, правда.
Но я чувствую вину перед женой. Она этого не заслуживает.
Я больше так не могу. Всё, это конец.
Леся замерла в тёмном коридоре, прижавшись к стене. Она дышала так часто, словно только что пробежала длинную дистанцию.
Постояв несколько секунд, она заставила себя оттолкнуться от стены и, ступая на цыпочках, вернулась в спальню. Скользнула под одеяло, натянула его до подбородка и закрыла глаза.
Минут через пять послышались осторожные шаги. Дмитрий вошёл, лёг рядом и повернулся на бок.
Леся лежала неподвижно, притворяясь спящей. Сколько времени они так пролежали в темноте, прежде чем муж уснул, она не знала.
Тогда она не произнесла ни слова. Ни утром, ни через неделю, ни даже спустя месяц.
Наивная, она верила, что он осознал свою ошибку и решил всё исправить. Ведь он сам сказал Ирине, что больше не станет с ней встречаться.
Он ведь выбрал семью.
