Богдан кубарем скатился по лестнице, словно мячик. Через мгновение они уже оказались во дворе. На площадке мальчик дал выход своей неугомонной энергии. Снега почти не осталось — только тонкая пелена на земле, — но ему этого было достаточно: он штурмовал горки, носился с ребятней, падал, поднимался и снова мчался вперед. Казалось, запас сил у него неисчерпаем и бегать он способен еще пару часов кряду.
А вот Оксана продрогла до костей. Минус восемь, пронизывающий ветер, ноги в сапогах заледенели. Час прогулки — более чем достаточно. Она подозвала Богдана и предложила зайти в ближайший торговый центр: ей требовались колготки, а внуку она пообещала купить раскраску.
Сначала Богдан задумался, но затем упрямо нахмурился. Оксане с трудом удалось увлечь его к дороге, уговаривая на ходу. Однако далеко они не продвинулись — начался очередной приступ упрямства.
— Хочу обратно на площадку! — закричал Богдан во весь голос.
— Мы еще придем сюда в другой раз, — терпеливо объясняла Оксана, стараясь не повышать тон. — А сейчас нужно сделать дела. Я совсем замерзла, видишь? Тебе Оксану не жалко?
— Нет! — выкрикнул он, притопывая сапожком. — Хочу гулять!
Спор мгновенно перешел в истерику. Богдан плюхнулся на асфальт прямо посреди дворового проезда, откуда в любой момент могла выехать машина. Он раскинул руки и ноги, начал колотить ими по земле и громко рыдать. Шапка съехала набок, щеки пылали, слезы текли без остановки.
Несколько секунд Оксана стояла растерянная. Она пыталась объяснить, что лежать здесь опасно, что из-за угла может появиться автомобиль, но Богдан не слушал — его крик перекрывал любые слова.
Тогда она решительно шагнула к нему, схватила за грудки комбинезона, подняла и, тяжело вздыхая, оттащила на несколько метров в сторону, на газон. Там и опустила на пожухлую траву.
— Здесь кричи сколько угодно, — устало произнесла она. — Тут хотя бы машина не собьет.
Оксана встала рядом и стала ждать, пока он придет в себя. Но успокаиваться он не спешил. Спустя пару минут надрывных воплей к ней подскочила Виктория — невысокая, в длинном пуховике, с пылающим от возмущения лицом. Она налетела с криками:
— Вы что делаете? Ребенка мучаете! Это же издевательство! Бедный малыш! Рожают детей, а потом издеваются! Я сейчас службу вызову! В полицию позвоню! Немедленно поднимите и пожалейте ребенка!
Она визжала так резко и громко, что Богдан испугался. Он тут же вскочил, подбежал к Оксане и вцепился в ее пальто. Его продолжали сотрясать всхлипы, и Оксана не сразу разобрала слова. А он, дергая ее за рукав, испуганно повторял:
— Пойдем, ба… пойдем!
Богдан сам потянул ее к торговому центру — подальше от Виктории и ее крика. Несколько раз он оглянулся, проверяя, не идет ли она следом. Оксана невольно улыбнулась. Вот тебе и урок. Может, запомнит. Впрочем, характер у Богдана был крепкий…
В торговом центре мальчик быстро отвлекся. Яркие витрины, огоньки, музыка, суета — он крутил головой во все стороны и о недавней сцене во дворе будто забыл.
У стойки со сладостями висел чупа-чупс — не обычный, а огромный, почти с его голову. Богдан уставился на него, как завороженный.
— Хочу! — выдохнул он, дернув Оксану за рукав.
Она взглянула на ценник и мысленно присвистнула. Стоимость соответствовала размеру.
— Дорого, — коротко ответила Оксана. — И вообще, мы пришли за раскраской, а не за леденцами. Идем.
— Хочу-у-у! — заныл Богдан, пока еще без надрыва.
— Нет, — твердо повторила она и направилась к эскалатору.
И тут его словно прорвало. Он рухнул на пол прямо посреди прохода, где сновали люди, забарабанил руками и ногами по кафелю и закричал:
— Дайте чупа-чупс! Хочу! Вы злые! Оксана плохая-а-а!
Оксана стояла над ним, чувствуя, как к щекам приливает жар. Снова. На людях. За что ей это?
Она уже набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но не успела. Богдан кричал, бил ногами по полу и вдруг на мгновение притих, словно что-то отвлекло его внимание…
