Седьмого марта с утра машина Богдан была набита до отказа. Пакеты с мясом, мешки с углем, овощи, ящики с напитками — всё громоздилось вперемешку. Семнадцатилетний Антон, существующий в режиме хронической сонливости, мрачно устроился между сумками, едва найдя себе место.
— Мам, нам правда нужно столько еды? — пробурчал он. — Мы что, в партизаны собрались?
— В рабство, сынок, — сухо ответила Маричка. — К твоей бабушке приедут гости, уверенные, что на даче продукты возникают сами по себе, стоит только хозяевам захотеть.
— А Кристина будет? — уточнил Антон.
— Кристина поступила мудро, — тяжело вздохнула Маричка. — Она в другом городе: работа, «непреодолимые обстоятельства». Учись, пока есть у кого.
Приезд на участок радости не добавил. Ворота занесло так, что даже калитка не поддавалась. Богдан, обреченно вздохнув, взялся за лопату. Маричка, лавируя по скользкой дорожке с пакетами в руках, добралась до дома. Внутри стоял пронизывающий холод. Конвекторы щелкали, пытаясь прогреть промерзшие стены, но из углов пока тянуло лишь сыростью и отголосками прошлого лета.
Около двух часов дня у ворот остановилось такси. Из него, словно десант, выгрузилась Валентина в сопровождении своей «делегации».
— С наступающим, девочки! — торжественно объявила она, ступив на расчищенный Богданом клочок земли. — Маричка, как у вас тут бодрит! А в доме всё ещё свежо? Ничего, сейчас быстро согреемся.
Следом спешила её сестра Любовь с супругом Борисом. Тот сразу направился к Богдану с деловым вопросом: где хранятся дрова и найдётся ли что-нибудь покрепче «для профилактики простуды». Замыкали процессию племянник Мирослав со своей невестой Маргаритой — девушкой с такими длинными ногтями, что становилось ясно: чистка картошки в её жизни не предусмотрена, да и телефон она держит с осторожностью.
— А туалет у вас в доме? — капризно поинтересовалась Маргарита, оглядывая интерьер в духе «поздний классицизм с элементами вагонки».
— В доме, — отозвалась Маричка, вытирая ладони о фартук. — Но вода из бака, так что экономим. Нас сегодня много.
***
К вечеру седьмого марта Маричка окончательно распрощалась с мыслью об отдыхе. План «расслабиться» утонул в горе грязной посуды. Гости обосновались основательно. Борис с Богданом заняли веранду, обсуждая судьбы мира под шипение жарящегося мяса. Валентина с сестрой устроились в гостиной и методично перебирали всех родственников вплоть до пятого колена.
— Маричка, где салфетки? — доносился голос свекрови. — И добавь нарезки, мужчины всё смели!
Стоя у плиты и прикидывая, как накормить одиннадцать человек гарниром из пяти килограммов картошки, Маричка понимала: только ирония удерживает её от открытого конфликта.
«Прямо как в кино, — размышляла она. — «Запорожье слезам не верит»: вместо Гоши — Богдан, который не решается возразить маме, а вместо романтики — бесконечные горы грязных вилок».
— Мам, я больше не выдержу, — Антон заглянул на кухню. — Борис уже в третий раз рассказывает, как в восемьдесят пятом купил дефицитные шины.
— Терпи, Антон, — тихо сказала Маричка и сунула ему в руки нож.
