Слева, аккуратно подстелив на припорошенную снегом скамейку пакет, устраивался Богдан. У его ног вертелась черно-белая дворняга Шпулька.
Нельзя сказать, что Владислав был с Богданом в ссоре, однако, как и большинство соседей, относил его к людям «со странностями». Старик жил в квартире напротив, держался тихо. Впрочем, шуметь ему было попросту не с кем. Богдан оставался один-одинёшенек. Само по себе одиночество не говорит о чудаковатости, но жильцов настораживало иное. Помимо своей Шпульки, Богдан ни с кем не поддерживал общения. Зато с собакой мог подолгу беседовать, причём весьма проникновенно. Об этом не раз перешёптывались всеведущие бабушки у подъезда.
И Владислав не раз улавливал, как сосед, выводя питомицу из квартиры, обращался к ней с вопросом:
