Дети метались по двору, сбивая палками еще зеленые яблоки и безжалостно вытаптывая аккуратные клумбы. Валентина устроилась в прохладной тени и без умолку раздавала указания.
– Ирина, ты неправильно обрезаешь розу, она у тебя так засохнет, – поучала Валентина, наблюдая, как Ирина, согнувшись почти пополам, пытается привести в порядок примятый куст. – И вообще, зачем вам столько цветов? Лучше бы картошку посадили, пользы было бы больше. Земли много, а толку чуть.
Ирина лишь молча вытерла пот со лба. Она прекрасно понимала: любой ответ тут же сочтут проявлением неуважения к старшим.
К вечеру баня уже была протоплена. Степан вместе с Ярославом отправились париться, София заявила, что ей нужен особый травяной настой, а дети на втором этаже устроили потасовку, перевернув всё вверх дном. Когда стемнело, вся компания расселась за столом и принялась за шашлык, который Ярослав готовил под бесконечные замечания Степана о том, что угли «недостаточно раскалены».
В воскресенье, провожая родню, Ирина ощущала себя полностью опустошенной. Холодильник зиял пустотой. В бане полотенца валялись прямо на мокром полу среди мыльной пены, газон был усыпан обертками, а на любимой светлой скатерти расплылось огромное жирное пятно.
– Ну, спасибо за прием, – снисходительно бросила София, устраиваясь в машине. – В следующие выходные не получится, идем к друзьям на юбилей. Отдохнете от нас. А через недельку снова приедем, ждите.
Когда автомобиль исчез за поворотом, Ирина подошла к Ярославу. Он, виновато опустив глаза, собирал с травы разбросанные шампуры.
– Ярослав, – произнесла она тихо, но таким ледяным тоном, что он невольно выпрямился. – Это было в последний раз.
– Ирина, ну что ты… – начал оправдываться он. – Да, шумные. Зато Валентина свежим воздухом подышала.
– Свежим воздухом можно дышать и в парке. А это мой дом. Все выходные я была и прислугой, и поваром, и уборщицей. Они не привезли ничего нормального из еды, выпили твой дорогой коньяк, который мы берегли к годовщине, сломали калитку в цветник и оставили после себя бардак. Если ты не поговоришь с Софией, я сюда больше не приеду. Сам будешь их принимать.
Ярослав тяжело вздохнул. Он понимал, что Ирина права, но перед властной Валентиной и вспыльчивой Софией чувствовал себя беспомощным.
– Хорошо, Ирина. Я поговорю с ними. Обещаю.
Следующие две недели на участке стояли тишина и спокойствие. Ирина с удовольствием работала в теплице, Ярослав починил сломанную калитку и не спеша доделывал полки в гараже. В пятницу перед очередными выходными они собирались съездить в город за удобрениями и заодно навестить старых друзей, поэтому дачу решили оставить пустой.
В среду днем Ирине пришло сообщение от Мария, пожилой соседки. Та редко пользовалась телефоном, и уже это насторожило.
«Ирина, добрый день. У вас всё в порядке? Музыка гремит на весь поселок, стоят какие-то чужие машины. Я постучала в калитку, так мне какой-то бородатый мужчина нагрубил. Разберитесь, пожалуйста, от шума голова кругом».
Ирина перечитала сообщение дважды, и сердце тревожно сжалось. Ключи от дома они никому не давали, кроме единственного запасного комплекта, который Ярослав по настоянию Валентины оставил у нее «на всякий случай».
Она сразу же набрала мужа.
– Ярослав, бросай всё, мы срочно едем на дачу.
– Ирина, у меня через полчаса совещание. Что произошло? – удивился он.
– На нашем участке посторонние. Мария написала. Если ты не поедешь со мной сейчас же, я вызову полицию.
Через час напряженной дороги, почти не обменявшись ни словом, они подъехали к дому. Увиденное ошеломило их.
Возле ворот стояли три незнакомых автомобиля. Из распахнутых окон на полной громкости гремела музыка. На аккуратном газоне валялись пустые бутылки из-под пива, коробки от пиццы и пакеты. На веранде расположилась компания чужих людей — трое мужчин и две ярко накрашенные женщины. Они громко смеялись, выпуская клубы дыма от кальяна, который стоял прямо на любимом стеклянном столике Ирины.
Ярослав побледнел. Он выскочил из машины, даже не заглушив двигатель, и распахнул калитку.
– Вы кто такие?! – крикнул он, срываясь на визг. – Немедленно убирайтесь отсюда!
Компания на веранде притихла. Один из мужчин — тот самый бородатый, о котором писала Мария, — неторопливо поднялся, сжимая в руке пластиковый стаканчик.
– Мужик, ты чего разорался?
