Муж невольно сделал шаг назад. Он перевёл взгляд на её твёрдое лицо, на сковороду в руке, и по выражению её глаз понял: сейчас она не шутит.
— Ну и оставайся тогда, — буркнул он, подхватывая куртку.
— Мам, пожалуйста, там всего две тысячи за костюм… Это же финал! — Кристина едва сдерживала слёзы. — Преподавательница сказала, что я стою в первой линии. Если не будет костюма, меня просто не выпустят на сцену…
Отец, раскинувшийся на старом диване в гостиной, даже головы не повернул. Он лениво щёлкал пультом — по телевизору крутили какую‑то бессмысленную рекламу.
— Какие ещё танцы, Кристина? — бросил он, не отрываясь от экрана. — Оксана, ты слышишь? Две тысячи за тряпку на один вечер.
Мне на сигареты едва хватает, а она про костюмы! Совсем девчонку разбаловала.
Оксана почувствовала, как к лицу приливает жар.
— Виктор, это не «тряпка». Это её мечта. Она целый год занималась, столько сил вложила…
— Мечты денег стоят, — Виктор наконец повернулся к ним. — И немалых! А денег нет. И не появятся, пока ты не научишься их считать.
Вон, мать вчера заходила, опять жаловалась, что ты продукты в самом дорогом магазине покупаешь.
— В самом дорогом? — Оксана резко обернулась. — Виктор, я хожу в «Эконом» за три квартала, чтобы выкроить лишнюю десятку на хлеб! Твоя мать просто ищет повод придраться.
— Ну вот, началось, — отмахнулся Виктор. — Всё ей мать не такая. А между прочим, она нам помогает. Кто Кристине прошлый сарафан купил? Кто?
— Купила, — тихо произнесла Оксана, глядя на поникшую дочь. — Купила, чтобы потом полгода по соседям рассказывать, какая я никудышная мать.
Чтобы каждому встречному повторять, что дети у меня оборванцы, и если бы не её «милость», ходили бы босиком.
— Хватит причитать! — внезапно рявкнул Виктор, и Кристина вздрогнула, отступив к двери. — Найди вторую работу, если так хочется по конкурсам ездить. А меня не трогай. У меня голова раскалывается.
Оксана долго смотрела на мужа. На человека, ради которого в девятнадцать лет отказалась от всего, кто сулил ей золотые горы, а в итоге привёл в этот облупившийся домик с вечно капающим краном и пустым холодильником. И тяжело вздохнула.
***
Вечер выдался зябким. Оксана сидела на крыльце, кутаясь в старую кофту, подаренную соседкой три года назад, и мысленно сводила концы с концами: коммунальные — долг уже за два месяца, за садик младшему нужно заплатить до пятницы. Кристине нужны новые сапоги — старые жмут… И этот злосчастный костюм.
Калитка тихо скрипнула — во двор вплыла Елена. Свекровь никогда не утруждала себя звонками.
— Что, опять сидишь? — Елена недовольно поджала губы. — Лицо кислое, как всегда. Неудивительно, что Виктор дома бывать не рвётся.
Мужчине ведь нужен уют, радость, тепло, а не это вечное страдание на лице.
