— У меня тоже.
Он уже собирался отойти, когда я тихо сказала:
— Вить… сегодня давай без сюрпризов.
Он посмотрел на меня так, будто не понял.
— О чём ты?
— Просто без сюрпризов.
— Лена, у тебя паранойя.
И ушёл встречать гостей.
Праздник шёл ровно. Шампанское, музыка, комплименты. Маша была в светлом платье, с прямой спиной, слишком взрослая для своих пятнадцати.
Несколько раз я ловила её настороженный взгляд. Она словно всё время ждала, что что-то случится.
И это случилось.
Когда ведущий объявил медленный танец и пригласил «виновников торжества» в центр зала, я даже почувствовала облегчение. Ну вот. Сейчас он подойдёт. Мы станцуем. Всё будет как надо.
Я повернулась.
Виктор уже танцевал.
Только не со мной.
Он держал за талию Алину. На ней было яркое, слишком открытое платье цвета вина. На шее — бриллиантовое колье. То самое.
Я узнала его сразу, хотя никогда не видела вблизи. Узнала по холодному блеску, который успела уже однажды мысленно примерить на себя.
В зале словно стало тише. Или это у меня в ушах зашумело кровь.
Они медленно кружились почти в центре, и она смотрела на него снизу вверх с той самодовольной нежностью, которая бывает у женщин, уверенных в своей победе. Потом она подняла глаза на меня.
И усмехнулась.
Не открыто. Не вульгарно. Едва заметно. Но достаточно, чтобы я поняла: она знает, что делает. И хочет, чтобы я это видела.
Мне стало холодно.
Я стояла с бокалом в руке и чувствовала, как медленно, почти с достоинством рушится всё, что я считала своей жизнью.
Не с грохотом, а как старый дом, у которого сначала оседает один угол, потом второй, а потом вдруг оказывается, что внутри уже давно пусто.
— Мам… — тихо сказала рядом Маша.
Я даже не заметила, как она подошла.
— Не надо, — выдохнула я, хотя сама не знала, к кому обращаюсь — к ней, к себе, к музыке.
Но Маша уже всё увидела.
Лицо у неё побледнело. Губы сжались в тонкую линию — так же, как у меня в молодости, когда я злилась и изо всех сил старалась не заплакать.
— Он что, с ума сошёл? — спросила она шёпотом.
— Маша, стой рядом со мной.
— Мама, он тебя унижает.
— Я сказала — стой рядом.
Но в этот момент Алина, продолжая танец, скользнула по нам взглядом — и, не отрывая глаз от моего лица, беззвучно шевельнула губами.
Поздно.
И вот этого моя дочь уже не выдержала.
Она резко поставила бокал на поднос проходившему мимо официанту и шагнула вперёд.
— Маша! — крикнула я, но было поздно.
Музыка ещё играла, люди ещё не до конца поняли, что происходит. А моя пятнадцатилетняя девочка уже вышла почти в центр зала и остановилась в двух шагах от них.
