— Лариса, вы, похоже, приняли желаемое за реальность и спутали семейные обязательства с работой благотворительного фонда. Квартира остаётся у меня, а Полина передайте мои искренние поздравления с удачной покупкой участка.
Свекровь обиженно сжала губы, резко отодвинула стул и вышла из кухни так, словно мы только что отказались предотвращать глобальную катастрофу.
Я решила, что на этом всё и закончится. Как же я ошибалась. Это было лишь вступление.
Через три дня началось настоящее напряжение. Дмитрий буквально атаковали звонками сотрудники банковской службы взыскания. Выяснилось, что заботливая мама вписала его поручителем по кредиту. Подпись, естественно, оказалась поддельной.
К счастью, в отделениях сейчас камеры на каждом шагу, и стоило Дмитрию подать заявление о мошенничестве, как банковские юристы быстро оставили его в покое, направив всё своё рвение на настоящую заёмщицу.
Поняв, что сын не намерен молча тащить на себе её долги, Лариса решила устроить показательное разбирательство.
В субботу утром раздался звонок в дверь. На пороге стояла свекровь, а за её спиной переминалась внушительная группа поддержки: Оксанка из пригорода, Виктор и, конечно, сама Полина, укутанная в пуховик явно не по погоде.
Глядя на эту делегацию, явившуюся ко мне с коллективной претензией, я поняла: сегодня у нас полный зал.
— Раз уж пришли — заходите, — сказала я, отступая в сторону и бросив взгляд на Дмитрия, который как раз вышел из спальни. Муж сложил руки на груди, всем видом давая понять, что оборону мы держим вместе.
Гости устроились в гостиной. Лариса заняла кресло в центре, явно готовясь к главной партии.
— Родственники! — с трагическим пафосом начала она, прижимая сухой платок к совершенно сухим глазам.
— Посмотрите на этих бессердечных людей. Мать тонет в долгах, а они живут припеваючи! Виктория вцепилась в свои квадратные метры, а мой сын отвернулся от родной крови!
Оксанка укоризненно покачала головой, не сводя с меня взгляда.
— Нехорошо это, Виктория. В семье принято поддерживать друг друга. Жадность до добра не доводит.
— А судьи кто? — спокойно, но твёрдо произнесла я, глядя прямо на Оксанку. — Вы, Оксанка, кажется, пять лет судились с собственной сестрой из‑за старой дачи? Сильно вы ей тогда помогли?
Оксанка смутилась и вдруг с необычайным интересом принялась рассматривать узор на обоях.
