К шести часам вечера желудок сводило от голода. Днём мы так и не поели — свекровь заявила, что «всякие перекусы перебивают аппетит перед ужином». Я управилась с морковью, набрала два полных ведра ягод, изрядно ободрав ладони, и устало побрела к дому.
На террасе веяло прохладой. Стол покрывала накрахмаленная белая скатерть. В центре шипела и источала аромат огромная сковорода с картошкой, поджаренной на сале. Рядом стоял запотевший графин, тарелка с малосольными огурцами и пучки свежей зелени. От запаха кружилась голова.
Михайло и Людмила уже расположились за столом. Муж накладывал себе вторую порцию, щедро добавляя сметану.
— О, закончила? — кивнул он мне с полным ртом. — Присаживайся, картошка — объедение! Мама умеет.
Я молча подошла к умывальнику, смыла с рук въевшуюся грязь, вытерла их тем самым пропахшим халатом и заняла своё место. Протянула вилку к сковороде.
И в этот момент произошло то, к чему я не была готова.
Сухая, морщинистая ладонь свекрови резко сжала моё запястье. Хватка была жёсткой и неприятной.
— Куда это? — голос Людмилы стал холодным.
— Поесть, — растерянно ответила я. — Я голодна.
— А ты заслужила? — она отпустила меня, но тут же отодвинула сковороду подальше, ближе к Михайлу. — Я всё проверила. На грядках работа спустя рукава. Корешки торчат. А крыжовник? На нижних ветках ягоды висят!
— Людмила, я пять часов без остановки работала…
— Плохо работала! — резко оборвала она. — У нас в семье порядок: «Кто не работает, тот не ест!»
С победным видом она посмотрела на сына, ожидая поддержки.
Я перевела взгляд на мужа. Вот сейчас. Сейчас он обязан стукнуть кулаком по столу и сказать: «Мама, ты что делаешь? Это моя жена!»
Михайло застыл с вилкой в руке. Его взгляд метался: сначала на покрасневшее лицо матери, потом на меня, затем снова в тарелку.
И… он всё-таки отправил в рот кусок картошки. Медленно прожевал и, не поднимая глаз, тихо произнёс:
— Оксана, ну правда. Пойди доделай. Тебе же несложно. Мама строгая, но справедливая. Потом поешь.
Внутри у меня будто всё замерло. Обида исчезла, усталость растворилась. Осталась только кристально ясная мысль.
Я спокойно поднялась из-за стола.
— Приятного аппетита, — сказала ровным тоном.
— Иди, иди, — махнула рукой Людмила, подвигая сыну миску с огурцами. — Трудотерапия дурь из головы выбивает.
Я вошла в дом. Сбросила халат и оставила его валяться у порога. Натянула джинсы, футболку. Взяла сумку. Ключи от машины лежали в кармане.
Вернулась на крыльцо. Они продолжали ужинать, словно ничего не произошло.
— Ты куда собралась? — свекровь застыла с огурцом в руке.
— Домой.
— В каком смысле домой? — Михайло наконец оторвался от тарелки. — А мы?
— А вы, — я усмехнулась, глядя на него как на пустое место.
