Он спокойно ел салат.
Нина Павловна продолжала:
— Квартира своя?
— Да.
— Ипотека?
— Уже выплачена.
Она одобрительно кивнула.
— Хорошо.
Но вопросы только начинались.
Была ли я замужем? Почему развелась? Кто был виноват? Есть ли у меня кредиты? Болезни в семье? Пьёт ли отец?
С каждой минутой я чувствовала себя всё хуже.
Это был не разговор.
Это был допрос.
Я сидела, сложив руки на коленях, и отвечала коротко. Но внутри медленно закипало раздражение.
Егор всё это время молчал.
Он будто исчез.
Иногда он бросал на меня взгляд, но тут же опускал глаза.
Через двадцать минут Нина Павловна задала следующий вопрос:
— А готовить ты умеешь?
— Да.
— Проверим.
Она попробовала утку.
— Пересушена.
Егор виновато улыбнулся.
— Мам…
— Ничего, научится.
Она снова повернулась ко мне.
— Сколько детей планируешь?
Я чуть не подавилась вином.
— Мы это ещё не обсуждали.
— Нужно обсуждать.
Она сказала это так спокойно, будто говорила о покупке холодильника.
— Моему сыну нужна семья. Настоящая.
Я молчала.
Она отложила вилку.
— Теперь важный вопрос.
Я уже знала, что дальше будет что-то неприятное.
— У тебя есть дети?
— Нет.
— Точно?
— Точно.
— А аборты?
Я медленно поставила бокал.
В комнате стало тихо.
— Это личное, — сказала я.
Нина Павловна фыркнула.
— Ничего личного. Ты живёшь с моим сыном.
Я посмотрела на Егора.
Он вздохнул.
Но ничего не сказал.
— Если у женщины были проблемы по гинекологии, — продолжала его мать, — это важно знать заранее.
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная злость.
— Простите, но это не ваше дело.
— Ошибаешься.
Она наклонилась ко мне через стол.
— Ты должна принести справку от врача. Что здорова и можешь родить.
Я подумала, что ослышалась.
