Ольга стояла у двери в халате и смотрела на свекровь так, словно впервые видела эту женщину.
Валентина Николаевна стояла на лестничной площадке в пальто и пуховом платке, с красным лицом от холода и злости. Рядом с ней стоял Павел. Он неловко переминался с ноги на ногу и не смотрел на жену.
— Ты мне деньги не перевела! — повторила свекровь громче, будто на расстоянии одного шага её могли не услышать. — И коммуналка висит! Это что вообще такое?
Ольга вздохнула.
— Я же сказала по телефону. Я больше не буду оплачивать ваши счета.
— Ты в своём уме?! — всплеснула руками Валентина Николаевна. — Я на что жить должна?
— На пенсию. Или пусть Павел помогает.
Павел дернулся.
— Оль, ну не начинай…
— Я не начинаю, — спокойно ответила она. — Я заканчиваю.
Свекровь прошла в квартиру, даже не спросив разрешения.
— Заканчивает она! — фыркнула она, снимая перчатки. — Посмотрите на неё. Кормили, поили, в семью приняли — а она нос воротит.
Ольга медленно закрыла дверь.
В квартире было тихо. За окном только начинало светать.
— Валентина Николаевна, — сказала она устало, — я семь лет помогала. Семь.
— И что? — мгновенно парировала та. — Это называется семья!
— Нет. Это называется эксплуатация.
Павел нервно почесал затылок.
— Оль, ну не так всё…
— Так.
Она прошла на кухню. Свекровь последовала за ней.
— Ты просто обнаглела, — сказала Валентина Николаевна, усаживаясь за стол, как хозяйка. — Уволилась ещё. Павел сказал. Совсем с ума сошла?
Ольга повернулась.
— Да. Уволилась.
— А жить на что будешь?
— Разберусь.
Свекровь рассмеялась.
— Разберётся она. А муж? А семья?
Ольга посмотрела на Павла.
Он стоял у стены и молчал.
И вдруг она почувствовала странную пустоту внутри.
