— Тогда даже не знаю. Может, всё же оформить её в дом престарелых?
— Нет.
— Тогда придётся терпеть. Прости, но у меня ипотека, автокредит и путёвка на Кипр уже оплачена. Свободных денег нет.
— Мне не деньги нужны. Приезжай хотя бы на выходные. Посиди с Любовь, чтобы я смогла спокойно сходить в магазин или в парикмахерскую.
— Лариса, я не могу постоянно ездить. Это и дорого, и времени уйма.
— Не постоянно. Хотя бы раз в месяц.
— Не получится. У меня своя жизнь.
Я отключила звонок и впервые за всё это время разрыдалась. Опустилась прямо на пол в коридоре и плакала, пока из комнаты не раздался голос Любовь. Я поспешно вытерла слёзы, поднялась и пошла к ней.
— Что, Любовь?
— Не плачь. — Любовь внимательно посмотрела на меня. — Спасибо тебе.
— Да не за что.
— Есть за что. — Она сжала мою ладонь. — Ты хорошая дочь.
И я вдруг подумала: хорошая дочь — это я. А Александра тогда кто?
Два месяца назад Любовь начала задыхаться.
Ночью меня разбудил странный хрип. Я открыла глаза — Любовь лежала с приоткрытым ртом, дыхание было тяжёлым, со свистом. Я вскочила, щёлкнула выключателем. Лицо у неё стало сероватым.
— Любовь!
Ответа не последовало. Она лишь смотрела на меня широко раскрытыми глазами — в них читался страх.
Я сразу набрала скорую. Они добрались через двадцать минут — я специально засекла время. Самые мучительные двадцать минут в моей жизни. Я сидела рядом, держала её за руку и шептала:
— Потерпи. Сейчас приедут. Всё наладится.
Но Любовь дышала всё тяжелее. Было видно, как ей больно, как она отчаянно пытается вдохнуть и не может.
Когда приехали врачи, быстро осмотрели её и сказали: «Дыхательная недостаточность. Срочно в больницу».
Любовь увезли в реанимацию. Меня внутрь не пустили. Я осталась в коридоре на жёсткой скамье и смотрела в тёмное окно. Октябрьская ночь казалась бесконечной.
Через три часа появился врач.
— Состояние крайне тяжёлое. Будьте готовы к худшему.
Я молча кивнула и достала телефон. Набрала Александру. Длинные гудки.
— Алло?
— Александра, Любовь очень плохо. Приезжай.
Повисла пауза. Я слышала её дыхание.
— Прям совсем плохо?
Я зажмурилась, крепче сжала телефон.
— Так сказали врачи. Пожалуйста, приезжай.
— Лариса, я понимаю, что всё серьёзно. Но врачи ведь могут ошибаться? Вдруг она справится?
— Не знаю. Но если нет — ты можешь не успеть.
— Ладно. Попробую взять билет на завтра.
— Завтра может быть поздно. Есть ночной рейс, лететь шесть часов.
— Ночной? Он же дорогой. Пятнадцать тысяч гривен.
— Александра, Любовь совсем плохо.
— Понимаю. Но пятнадцать тысяч… Я же не уверена. А если она поправится, и я зря потрачу деньги?
Я молча уставилась в стену. В коридоре пахло хлоркой и лекарствами, где-то плакал ребёнок.
— Александра, это наша Любовь.
— Знаю. Давай так: если к утру улучшения не будет — я сразу вылечу. Хорошо?
— Хорошо.
Я отключилась и снова опустилась на скамейку. Вытерла глаза платком. Рядом присела женщина лет шестидесяти.
— Кто у вас?
— Любовь. В реанимации.
— А у меня муж. — Она протянула мне конфету. — Держитесь. Когда не одна — легче.
Я взяла конфету, поблагодарила и подумала: я одна. Александра в Харькове считает стоимость билетов, а я здесь.
Спустя полчаса подошла медсестра.
— Это ваша Любовь?
Я вскочила.
— Да.
— Состояние стабилизировалось. Дышит самостоятельно. Перевели в палату.
Я выдохнула и снова села. Руки дрожали.
Утром я зашла к Любовь. Она лежала бледная, с трубками в носу. Увидела меня и слабо улыбнулась.
— Жива я, — прошептала.
— Жива, Любовь. Напугала ты меня.
— Александра… приедет?
Я не знала, что сказать. Подвинула стул ближе, взяла её за руку.
— Отдыхай.
Она закрыла глаза.
Я написала Александре: «Любовь стабильна. Дышит сама. Перевели в палату».
Ответ пришёл через час: «Вот и хорошо. Я же говорила, рано паниковать. Хорошо, что всё обошлось».
Я смотрела на экран и думала о слове «обошлось». Любовь едва не задохнулась ночью. Я три часа сидела под дверями реанимации, не зная, жива ли она. А для Александры — «обошлось».
Через неделю Любовь выписали.
Врачи сказали: «Продолжайте лечение дома. Она слаба, но стабильна. В случае ухудшения — сразу вызывайте скорую».
Я отвезла её домой на такси. Двое мужчин помогли поднять на четвёртый этаж и уложить в постель. Я отдала им две тысячи гривен — почти последние деньги. Больница, лекарства, дорога — всё съело сбережения. До зарплаты оставалась неделя.
Любовь лежала и смотрела в потолок. Я присела рядом.
— Любовь, может, чаю?
Она едва заметно покачала головой.
— Александра… была?
— Нет, Любовь. Не приезжала.
— Позвони ей.
— Не стоит.
— Позвони. Скажи, что я хочу её увидеть.
Я взяла телефон и набрала номер Александры.
— Алло?
— Александра, Любовь просит, чтобы ты приехала.
— Сейчас никак. Две недели без передышки.
— Она очень ослабла после больницы. Ей важно тебя увидеть.
— Понимаю, но правда не могу всё бросить. Передай, что приеду, как только освобожусь. Через пару месяцев.
— Через два месяца…
— Да. Поцелуй её за меня.
Я отключилась и посмотрела на Любовь.
— Приедет, как сможет.
Она кивнула и отвернулась к стене. Я заметила, как дрожат её плечи. Любовь плакала тихо, стараясь, чтобы я не услышала.
Я вышла на кухню.
