Я тихо вышла на кухню, стараясь не шуметь. Поставила чайник, заварила чай и замерла у окна. Во дворе всё шло своим чередом: малыши копались в песочнице, пожилые женщины о чём‑то переговаривались на скамейке. Самый обычный день.
А внутри у меня будто что‑то окончательно надломилось. Я ясно осознала: Александра не приедет. Никогда. Даже если Любовь станет совсем плохо — повод найдётся. Проект, обучение, командировка. Всегда обнаружится нечто более важное.
И Любовь это понимала. Понимала давно. Просто предпочитала не смотреть правде в глаза.
Я вернулась в комнату. Любовь лежала так же, отвернувшись к стене.
— Любовь, я рядом. Всегда рядом.
Она медленно протянула руку, нащупала мою ладонь и крепко сжала.
— Знаю, доченька. Знаю.
Любовь не стало позавчера.
С утра она ещё дышала — тяжело, с усилием. Смотрела на меня, и в её взгляде читалась такая усталость, что мне стало не по себе.
— Любовь, держись. Всё будет хорошо.
Она сомкнула веки. В три двадцать дыхание оборвалось.
Я продолжала сидеть, не выпуская её руки, ещё минут десять. Затем позвонила участковому врачу. Он приехал, осмотрел всё и оформил свидетельство.
И только после этого я набрала Александру.
— Алло?
— Александра, Любови не стало.
Пауза.
— Когда?
— Сегодня. В три часа.
Снова тишина.
— Ты там… все документы оформила?
Я ничего не ответила и просто отключилась. А теперь Александра сидит в этой квартире и спрашивает про серьги.
— Ну так что? — повторяет она. — Делим квартиру пополам?
Я оборачиваюсь к ней.
— Делим.
— Отлично. Потом продадим и деньги разделим.
— А жить я где буду?
— Ну… на свою часть что‑нибудь снимешь. Или купишь.
— На свою долю от этой квартиры я смогу позволить себе разве что комнату в общежитии.
Александра пожимает плечами.
— Я не виновата, что цены на недвижимость в Украине такие низкие. Это рынок.
Я снова опускаюсь на диван, не сводя с неё взгляда.
— Александра, ты понимаешь, что Любовь шесть лет не вставала с постели?
— Понимаю. И что?
— И что все эти шесть лет я ухаживала за ней одна?
— Понимаю. Ты молодец.
— Молодец, — повторяю я и киваю. — Значит, молодец.
— Да.
— А ты?
— Что я?
— Чем ты занималась эти шесть лет?
Александра выпрямляется, и в её глазах появляется холод.
— Я работала. Зарабатывала. Строила карьеру.
— На Мальдивах.
— Причём здесь Мальдивы?
— Александра, ты шесть лет не приезжала к Любови. Ни гривны не прислала. Почти не звонила. А сейчас появилась и заявляешь о своей половине квартиры.
— Заявляю? — она вскакивает. — Я не заявляю, я имею право! Это Любовь. И я её дочь.
— Правда? А где ты была, когда она лежала в больнице? Когда я вскакивала по ночам, потому что она кричала от боли?
— Я была в Харькове. Я работала! У меня своя жизнь! Я не могла всё бросить и приехать сюда нянчиться!
— Нянчиться? — я тоже поднимаюсь. — Ты это так называешь?
— А как иначе?
— Это называется заботиться о матери.
— Ну вот ты и заботилась. Это был твой выбор.
— Мой выбор, — медленно повторяю я, глядя ей прямо в лицо. — Хорошо. Тогда и квартира — мой выбор.
Александра хмурится.
— В смысле?
— Продавать её я не собираюсь.
— Ты не можешь отказаться. Она наша.
— Наша. По половине. Значит, свою часть я вправе не продавать.
— И как ты это видишь?
— Очень просто. Я остаюсь здесь жить. А ты получаешь стоимость своей доли — рыночную цену половины квартиры. Два миллиона двести тысяч. Переведу в течение года.
Александра усмехается.
— У тебя нет таких денег.
— Найду.
— Где?
— В банке.
— Тебе кредит не одобрят. У тебя маленькая зарплата.
— Возьму потребительский кредит под залог квартиры.
Она качает головой.
— Ты сошла с ума. Влезешь в долги из‑за этой развалины?
— Из‑за этого дома. Здесь я выросла. Здесь Любовь прожила последние годы. Здесь я была с ней, пока ты путешествовала по Европе.
— Хватит!
— Нет, не хватит! — я делаю шаг к ней. — Ты приехала через три дня после её смерти. Сначала спросила про завещание. Потом — про серьги. Ты ни разу не поинтересовалась, как я. Не обняла. Даже не сказала «спасибо, что была рядом». Ты сразу начала делить.
— Потому что по закону это нужно делить!
— По закону, — соглашаюсь я. — Да, по закону тебе положена половина. А по совести?
— Причём тут совесть?
— Ты правда не понимаешь?
Александра молчит, глядя на меня с холодной злостью. Потом резко разворачивается, хватает сумку.
— Я поеду в гостиницу.
— Серьги забери.
Я иду в комнату Любови, беру шкатулку, возвращаюсь и протягиваю её Александре.
— Вот. Твоя часть украшений.
Она выхватывает шкатулку, избегая моего взгляда. Через секунду хлопает входная дверь. Я остаюсь посреди комнаты, вслушиваясь в наступившую тишину.
И впервые за шесть лет не ощущаю тяжести.
Прошло три недели.
Я живу в квартире, где прошло моё детство. В доме, где Любовь провела свои последние годы. В доме, где я была рядом до самого конца.
Александра уверена, что ей положена половина — ведь мы обе дочери.
Но быть дочерью — это не только родство. Это поступки. Это выбор. Это присутствие.
Шесть лет я была рядом. Шесть лет Александра находилась далеко. А теперь пришла и сказала: отдай половину.
Рекомендую почитать рассказы на моем втором канале и подписаться
