— Я заходил к ней. Мы смотрели матч. Сумку я оставил в прихожей. Видимо, тогда она её и открыла. А позже отправилась в магазин и, скорее всего, заодно сделала дубликат ключей. Я ничего не заподозрил.
Мы сидели рядом, не находя слов.
— И что теперь делать? — наконец произнёс Алексей.
— Не представляю.
Я набрала Маричку. Она юрист, мы дружим ещё со школьных времён. Это единственный человек, который режет правду без прикрас.
— Это уже похоже на одержимость.
— И как быть?
— Вам нужно съезжать. Иначе она не остановится.
— Куда нам? Денег на аренду нет. Всё уходит на продукты и на садик Оксана. Откладывать не получается.
Маричка тяжело вздохнула.
— Тогда только открытый конфликт. Чтобы при всех. Может, тогда Алексей одумается.
В субботу Лариса позвонила впервые за две недели.
— Завтра у меня день рождения. Приезжайте к двум. Накрою стол.
— Хорошо. Будем.
Я положила трубку. Алексей услышал разговор.
— Лариса звала?
— Да. Завтра. У неё праздник.
— Ну и отлично.
Я ничего не ответила.
В воскресенье выехали к двум. Алексей купил торт. Оксана бережно держала открытку, которую нарисовала сама. Я заехала за букетом хризантем.
Когда мы прибыли на дачу, гости уже собрались: сестра Лариса, соседка, подруга. Все разместились за столом.
— Проходите, проходите! — Лариса сияла улыбкой. — Вот и молодёжь!
Мы поздравили её, поставили торт. Оксана вручила открытку.
— Какая умница! Спасибо, родная!
Началось застолье: разговоры, смех. Лариса делилась новостями с огорода, хвасталась урожаем, обсуждала соседей.
Вдруг она перевела взгляд на меня.
— А ты чего такая тихая? Обиделась?
За столом воцарилась пауза. Все уставились на меня.
— Нет. Не обиделась.
— Тогда почему такая мрачная? Праздник ведь. Мой день рождения.
Я молчала, подбирая слова. Лариса наклонилась ближе.
— Или ты из‑за еды сердишься? Так я не чужая. Я мать. Могу взять то, что нужно.
Её сестра поддержала:
— Конечно, Лариса. Свои же люди.
Подруга добавила:
— Молодые сейчас иначе думают. А раньше всё было общее — и у родителей, и у детей.
Я слушала, а внутри всё закипало.
Лариса продолжала:
— Я ведь не краду. Это моя квартира. И продукты, по сути, тоже мои. Я вам разрешила жить бесплатно. А ты возмущаешься, что я беру еду!
Она повернулась ко мне.
— Лариса, вы берёте продукты без спроса.
Наступила тишина. Алексей заметно побледнел.
Лариса выпрямилась.
— Без спроса? У кого я должна спрашивать? У тебя? В МОЕЙ квартире?
— В квартире, где живу я. Я оплачиваю коммунальные услуги. Я покупаю продукты.
— Ну возьму иногда. И что? Я же вам тоже что‑то приношу.
— Приносите печенье. А забираете мясо, рыбу, сыр, масло.
Сестра вмешалась:
— Ты что, жадничаешь? Для Лариса продуктов жалко?
— Мне не жалко. Но нужно хотя бы спросить!
Лариса вскочила, лицо вспыхнуло.
— Неблагодарная! Я для вас столько сделала! Квартиру дала! А ты мне такое говоришь! В мой день рождения! При людях!
Подруга покачала головой:
— Вот уж молодёжь… Ни капли уважения.
Алексей тихо, но жёстко сказал:
— Извинись перед Лариса.
— Не буду.
— Что значит — не будешь?
— Я сказала правду.
Я поднялась из‑за стола, взяла Оксана за руку.
— Пойдём, родная.
— Мам, а Лариса…
— Пойдём.
Мы вышли и сели в машину. Алексей выбежал следом.
— Ты в своём уме? Позоришь Лариса перед гостями?
— Я никого не позорю. Я защищаю себя.
— От чего? Она тебе ничего плохого не сделала!
Я завела двигатель.
— Я поеду домой с Оксана. А ты решай сам.
И уехала.
Три дня мы почти не разговаривали. Алексей возвращался поздно, уходил рано. С Оксана играл, со мной — ни слова.
Я занималась работой, готовила, убирала — и тоже молчала.
На четвёртый день он пришёл раньше обычного, сел за стол и сказал:
— Позвони Лариса. Извинись.
