Лариса заняла одну спальню, Кристина с Назаром — другую. Иван предложил родителям свободную комнату, однако свекровь отмахнулась.
— Вы, молодые, разместитесь на диване в гостиной, — уверенно распорядилась Лариса. — Нам с возрастом нужна полноценная кровать.
Мария стояла чуть в стороне и без слов наблюдала, как её уютное убежище наполняется чужими голосами, смехом и ароматами незнакомых духов. Даже море за окном утратило прежнюю безмятежность. Всё перевернулось в одно мгновение.
Утро началось рано: ровно в семь Лариса появилась на кухне и принялась шуметь кастрюлями.
— Мария, поднимайся, — громко позвала она, будто нарочно. — Завтрак сам себя не приготовит. Мы привыкли вставать рано.
После ночи на жёстком диване Мария чувствовала себя разбитой, но всё же поднялась и направилась на кухню. Свекровь уже раскладывала продукты.
— Одной яичницей не обойдёшься, — заявила Лариса. — Василию нельзя жареное, ему свари овсянку на воде и без соли. Кристине — омлет с помидорами и сыром, только без лука, у неё аллергия. Назару всё подойдёт, он непривередлив. А мне — гречневую кашу с молоком.
Мария молча кивала, доставая посуду. Пальцы подрагивали от раздражения, но она лишь стиснула зубы и взялась за готовку. Полчаса ушло на то, чтобы угодить каждому. Лариса тем временем устроилась за столом и комментировала каждую тарелку.
— Омлет получился суховатым. В следующий раз лей больше молока.
— Гречка недоварена, я люблю мягче.
— Хлеб стоило разогреть.
Мария не отвечала. Иван сидел рядом, спокойно жевал бутерброд и делал вид, будто ничего не происходит.
После завтрака все разбрелись. Лариса с Василием отправились к морю и заняли лучшие лежаки под зонтом. Кристина с Назаром устроились на террасе с книгами и кофе. А Мария осталась приводить кухню в порядок: мыла посуду, протирала столы, убирала крошки.
К часу дня началась подготовка обеда — снова плита и бесконечные пожелания.
— Салат сделай без майонеза.
— Рыбу запеки, только не пересуши.
— Картофель лучше отвари, жареного не нужно.
Мария металась между плитой и столом, словно белка в колесе. Помочь никто не предложил. Кристина листала журнал на террасе, Назар задремал в кресле. Иван ушёл к морю с отцом. Лариса же сидела в гостиной и раздавала новые указания.
Вечером всё повторилось: ужин, уборка, гора посуды. Сил почти не осталось. Лишь глубокой ночью Мария легла на диван и уставилась в потолок. Слёзы текли сами по себе — тихо, беззвучно. О каком отдыхе могла идти речь?
Второй день ничем не отличался. Трижды в день она стояла у плиты, стирала полотенца, выметала песок, который бесконечно тащили с пляжа. Благодарности не было — её заботу воспринимали как нечто само собой разумеющееся.
— Мария, принеси воды, — бросала Кристина, не отрывая взгляда от телефона.
— Мария, ты не видела мои очки? — спрашивал Василий.
— Мария, почему в душе нет горячей воды? — возмущалась Лариса.
Она спешила, выполняла просьбы и натянуто улыбалась. Иван молчал. Ни разу не поддержал, не предложил помощи и не попросил родных хотя бы убирать за собой. Он просто наслаждался морем и обществом семьи.
На третий день Мария проснулась с чётким ощущением: предел достигнут. Больше так продолжаться не может.
Как обычно, Лариса появилась на кухне и сразу принялась командовать:
— Сегодня напеки блинчиков. С творогом и с мясом. И компот поставь.
Мария спокойно посмотрела на неё.
— Нет.
Лариса застыла.
— Что ты сказала?
— Я больше не буду готовить на всех, — ровно повторила Мария. — Хотите блинчики — сделайте сами.
— Ты забываешься, — голос свекрови стал холодным.
— Я приехала отдыхать, — Мария взяла сумку и полотенце. — А не работать на всех вас.
Она вышла, не слушая возмущённых криков Ларисы, и направилась к морю. Сердце колотилось, было тревожно — и в то же время удивительно легко, словно с плеч сняли тяжёлый груз.
На пляже Мария выбрала свободный лежак подальше от остальных, легла и закрыла глаза. Солнце согревало кожу, море шумело, чайки перекликались. Ни распоряжений, ни требований — только покой.
Спустя час появился Иван. Он выглядел недовольным, брови были сведены.
— Ты что устроила? — начал он, опускаясь рядом. — Мама на грани истерики. Кристина голодная. Все в шоке.
— А ты вообще замечал, что я три дня без передышки работаю на них?
