– Да всё хорошо! Слушай, у меня к тебе просьба. Мы с Остапом на следующих выходных хотим съездить к его родителям, а детей оставить не с кем. Ты ведь свободна?
Свободна. Я бросила взгляд на календарь. Суббота и воскресенье. Всего два дня.
Почти три года я нянчила Никиту — внука Тараса. Без выходных. Каждое утро к семи приезжала к ним, потому что Тарас с женой уезжали на работу. Уходила только к восьми вечера. Кормила, выводила на прогулки, играла, читала, укладывала спать.
Помню, как однажды свалилась с гриппом. Температура почти сорок. Тарас позвонил: «Мам, ты же понимаешь, нам на работу надо.
Сможешь приехать?» И я поехала. С жаром. В маске. Провела с Никитой целый день, а вечером меня увезла скорая.
Неделю пролежала в больнице. Тарас пришёл один раз. Принёс апельсины и сухо сказал: «Поправляйся скорее, а то няню нанимать дорого».
Потом Никита пошёл в садик, и Тарас сообщил: «Ты свободна». Я лишь кивнула. Ни спасибо, ни простого «как ты себя чувствуешь». Просто — свободна.
Теперь у Кристины двое — пять и три года. Она звонит примерно раз в месяц. «Мам, ты же всё равно дома». Да, я дома. Я впервые за тридцать восемь лет материнства позволяю себе отдыхать.
– Кристина, я не смогу.
– Почему?
– У меня свои планы.
– Какие ещё планы? — в голосе прозвучал холод. — Мам, ну правда. Тебе трудно два дня с ними посидеть? Я же не каждую неделю прошу.
Не каждую. Раз в месяц. А то и чаще. Я тяжело вздохнула.
– Кристина, я устала.
– От чего? Ты на пенсии! Тебе же отдыхать и отдыхать!
Отдыхать… Я стиснула зубы.
– Я одна поднимала вас троих. Работала на двух работах. Брала кредиты, чтобы оплатить ваше образование. Продала дачу, чтобы Тарасу купить квартиру. Три года растила Никиту вместо родителей. Я устала, Кристина. Понимаешь?
Повисла долгая пауза.
– Но ты же мать. Это твоя обязанность была.
Обязанность. Значит, и твоя обязанность — растить своих детей самой. Найми няню.
– Мам!
– Прости. Я не могу.
Я отключила телефон. Через минуту пришло сообщение: «Не думала, что ты такая эгоистка. После всего, что мы для тебя сделали». Я смотрела на экран пару минут. Что именно они для меня сделали?
На следующий день позвонила Мария. Младшая. Моя девочка. Ради неё я когда‑то продала последние золотые серьги, чтобы купить платье на выпускной.
– Мам, привет!
Голос лёгкий, беззаботный. Будто ничего не случилось.
– Привет, Мария.
– Слушай, мы с Романом в мае хотим слетать на Кипр. Но с деньгами сейчас сложно… кризис, расходы. Может, ты немного поможешь?
Немного. Я прикрыла глаза.
– Сколько?
– Ну… тысяч сто? Или хотя бы восемьдесят. Мам, пожалуйста. Мы так устали, нам нужен отдых.
Устали. Марии тридцать два. Работает менеджером в торговом центре, получает 55 000. Роман — разработчик, у него 120 000. Квартиру снимают за 35 000 в месяц. А у меня — пенсия.
– Мария, у меня на счёте 320 000 гривен. Это всё, что у меня есть.
– Мам, тебе же столько не нужно! Ты ведь просто дома сидишь. А нам правда нужно отдохнуть.
Просто дома… Перед глазами всплыла её свадьба.
360 000 гривен.
Я оформила кредит под девятнадцать процентов годовых. Потом три года его закрывала. Экономила на всём.
Покупала продукты по скидкам, варила супы на костях, не брала себе новую одежду. Три зимы проходила в стоптанных сапогах.
– Нет, Мария. Не смогу.
– Серьёзно? Мам, это же не огромные деньги!
– Для меня — огромные. Прости.
Она замолчала.
– Понятно. Значит, на детей тебе денег жалко.
Я снова сжала зубы.
– Мария, я дала тебе 360 000 на свадьбу. Три года выплачивала кредит. Ходила в рваной обуви. Питалась один раз в день, чтобы сэкономить. Мне не жалко. У меня просто нет лишнего.
– Ясно. Спасибо за разговор.
Связь оборвалась. Я медленно опустилась на стул, положила телефон на стол и посмотрела на свои руки.
Старые.
