Я перевела взгляд на свои ладони.
Старые. Этими руками я стирала их пелёнки, варила обеды, гладила по волосам, вытирала им слёзы. Они пересчитывали каждую копейку, оформляли кредиты. А теперь просто лежат на столе и мелко дрожат.
Через неделю мне исполнится шестьдесят. Дни рождения я давно не отмечаю. С тех пор как исполнилось пятьдесят пять.
Тогда я испекла торт — бисквитный, из трёх коржей, с масляным кремом. Четыре часа возилась с тестом, выпекала, собирала. Руки ныли от усталости, но мне хотелось, чтобы всё выглядело красиво.
Позвала всех троих — Тараса, Кристину, Марию. За две недели обзвонила, за три дня напомнила. Каждый пообещал прийти.
Я сварила холодец, нарезала салаты, поставила в духовку курицу. К шести вечера стол был накрыт. Надела новое синее платье — купила специально к этому дню. Взглянула на часы. Ровно 18:00. Дверной звонок молчал.
Тарас написал только в десять вечера: «Прости, мам, завал на работе. Поздравляю! Здоровья тебе». Кристина спохватилась без пятнадцати двенадцать: «Ой, мам, совсем забыла! С днём рождения!» Мария не вышла на связь. Сообщение от неё пришло через два дня: «Мам, извини, была очень занята. С прошедшим».
Я просидела за столом одна. Торт так и остался нетронутым — сладкое я не люблю. В час ночи всё отправилось в мусорное ведро.
На пятьдесят шестой день рождения я уже никого не приглашала. Просто ждала, что вспомнят сами. Тарас прислал короткое поздравление днём — формальное. Кристина написала ближе к вечеру. Мария не вспомнила вовсе.
Теперь мне шестьдесят. Юбилей. Я ничего не жду. Стол не накрываю. Торт не пеку.
Но позавчера Тарас неожиданно позвонил. Спросил: «Мам, как дела?» Я ответила: «Нормально». Он немного помолчал и добавил: «Слушай, у тебя ведь скоро день рождения? Тринадцатого марта?» Сердце у меня вдруг застучало чаще. Да. Тринадцатого.
— Класс. Я обязательно позвоню. Обещаю.
Обещаю. Я легла спать с редким для себя ощущением радости. Давно такого не испытывала.
Первого марта я проснулась в восемь. Поднялась, умылась, заварила чай. Включила телевизор — ничего стоящего. Выключила. Бросила взгляд на телефон. Тишина.
Ничего, ещё рано. Тарас обычно встаёт к девяти, Кристина — к десяти. Мария — ближе к обеду.
Я устроилась у окна. Пила чай неторопливо. Во дворе дети лепили снежки, их смех доносился даже через стекло.
Когда-то и я так же играла со своими. Мы лепили снеговиков, катались на санках. Тарасу было шесть, когда он впервые встал на лыжи — я держала его за руки, а он заливался смехом. Кристина обожала съезжать с горки и кричала: «Ещё, мама, ещё!» Мария собирала снег в ведёрко и делала «куличики». Я вспоминала это и невольно улыбалась.
Девять. Десять. Одиннадцать. Улыбка постепенно исчезла. Я не сводила глаз с телефона. Он оставался безмолвным.
В полдень написала Тарасу: «Доброе утро». Сообщение он прочитал почти сразу. Появились точки — набирает ответ. Потом они пропали. Тишина. Я посмотрела на часы. 12:07. Отправила ещё одно: «Как дела?» Прочитал. И снова ни слова.
В час дня написала Кристине: «Как дела?» Прочитала. Ответа не последовало.
Марии писать не стала. Знала — смысла нет.
Я поднялась, оделась — тёплая куртка, шарф, шапка — и вышла на улицу. Прогулялась по парку. Там бегали собаки, смеялись дети, прогуливались пары. У всех были улыбки. Домой вернулась к пяти. Телефон по-прежнему молчал.
В шесть приготовила себе гречку с курицей. Села за стол, поела в тишине. Вымыла посуду. Перешла на диван. Смотрела в окно, пока не стемнело.
Семь. Восемь. Девять.
Я легла, уставившись в потолок. Раньше в такие моменты думала о детях — как они растут, какими станут. Представляла, что когда-нибудь мы будем встречаться по выходным, ходить вместе в театр или кафе, болтать обо всём на свете. Наивная.
Телефон вдруг завибрировал. Я мгновенно схватила его. Разблокировала экран. Реклама от банка. «Специальное предложение по кредиту». Я перевернула телефон экраном вниз.
В дверь позвонили. Я вздрогнула. Подошла, заглянула в глазок. Лариса. Соседка. Мы здороваемся в подъезде, иногда перебрасываемся парой слов у лифта. Она живёт этажом ниже. Я открыла дверь.
