– Владислава! С днём рождения! – Лариса улыбалась, держа в руках небольшой круглый торт с розовыми кремовыми розочками. Настоящий, домашний. От него тянуло ванилью и сливками. Я застыла на пороге, глядя на этот торт. Когда в последний раз для меня что‑то пекли? Даже не вспомню. Наверное, ещё на свадьбу.
– Ты недавно говорила, что скоро юбилей, – напомнила Лариса. – Я сама испекла. Ты ведь не против?
Ком подступил к горлу, слова не шли. Я молча рассматривала аккуратные бортики, розовые цветы из крема и одну маленькую свечку в центре. Лариса её не зажгла — видимо, решила, что я сама это сделаю.
Она настороженно посмотрела на меня.
– Владислава, всё хорошо? Можно войти?
Я лишь кивнула — говорить было трудно. Лариса прошла на кухню, поставила торт на стол. Я тихо закрыла дверь и подошла следом.
– Дети не приехали? – осторожно спросила она.
Я отрицательно качнула головой.
– Даже не позвонили?
Снова молчаливое «нет». Лариса тихо выдохнула:
– Вот же… – и осеклась. Затем обняла меня за плечи. – Ты заслуживаешь праздника, Владислава. Даже если они забыли.
Слёзы потекли сами собой — без рыданий, без звука.
Лариса ничего не говорила, просто гладила меня по спине. Потом отстранилась, поставила чайник, достала тарелки и разрезала торт.
Мы сидели вдвоём, пили чай и пробовали бисквит с вишнёвым кремом. Он оказался удивительно вкусным.
– Знаешь, – сказала Лариса, – мой сын живёт в другом городе. Видимся раз в год, на Новый год. И то не всегда. В прошлом году вообще не приехал.
Я молча кивнула.
– И я подумала: ну и пусть. Я ведь живу не ради него. Он взрослый, у него своя дорога. А у меня – своя.
Она внимательно посмотрела на меня.
– Ты одна подняла троих. Столько сил вложила. А они даже не набрали тебя. Это больно и несправедливо. Но знаешь что? Ты теперь свободна. Ты им больше ничего не должна.
Ничего не должна.
Я взглянула на телефон — экран оставался пустым. Мы просидели до одиннадцати: Лариса рассказывала о работе, о внуках, о своих заботах. Я слушала, временами даже смеялась.
В полночь она собралась домой. Обняла меня крепко.
– С днём рождения, Владислава. Ты молодец. Помни об этом.
Дверь за ней закрылась.
Я осталась одна. Снова посмотрела на телефон — тишина. Тогда открыла общий чат с Тарасом, Кристиной и Марией и написала одно сообщение на всех.
«Сегодня мне исполнилось 60. Никто из вас не позвонил и не написал. Тарас, ты обещал. Я не напрашиваюсь. Просто хочу, чтобы вы знали: больше первой звонить не буду. Не стану просить о встречах и ждать. Если вам нужна мама — вы знаете, где меня найти».
Отправила. Заблокировала экран и легла спать.
Сейчас ноябрь.
Прошло больше полугода с того дня. Дети так ни разу и не набрали первыми. Тарас пишет раз в месяц — коротко и сухо: «Как дела?» Я отвечаю: «Нормально». Он ставит отметку «нравится». Кристина присылает фотографии внуков. Я смотрю, отправляю сердечко — и на этом всё. Мария не выходит на связь вовсе.
А я записалась на курсы английского, хожу по вторникам и четвергам. Там женщины моего возраста; после занятий мы болтаем и пьём кофе. В августе я съездила в Запорожье — впервые одна. Лариса поехала со мной. Я много смеялась. Потратила 40 000 гривен из накоплений, осталось 280 000.
В октябре Тарас написал: «Мам, может, встретимся? Давно не виделись». Я ответила: «Хорошо. Скажи, когда тебе удобно». Он прочитал — и пропал. Прошло три недели. Я не стала напоминать.
В декабре мы с Ларисой собираемся в Краматорск. Новый год я встречу не одна — она позвала к себе, к своим подругам. Будем смеяться.
Я больше не жду детских звонков. Не прошусь в гости, не расспрашиваю о их жизни. Впервые за шестьдесят лет живу для себя. Правильно ли я сделала, что перестала ждать от них внимания?
У меня появился второй канал с историями👇, которые сюда не выкладываю
