– Мама, мы хотим кушать.
Голос Маричка дрожал. Я не отрывала взгляда от экрана телефона: на часах было девятнадцать сорок. На работе снова завал — срочные отчёты, которые управляющая компания потребовала сдать к утру.
– Доченька, я уже выезжаю. Попроси Тарас приготовить вам что-нибудь на ужин, ладно?
В ответ повисла пауза, а затем тихий шёпот:
– Он не хочет.
– В смысле не хочет?
– Говорит, пусть мама кормит. Он сказал: «Я не обязан вас кормить».
– Дай ему трубку.
Я слышала, как Маричка позвала его, потом раздались шаги. Тарас взял телефон.
– Слушаю.
– Ты мог бы покормить детей? Я задерживаюсь, освобожусь минут через сорок.
– Я не нянька, – произнёс он спокойно. – Я им не отец и обеспечивать их не должен. Ты мама — вот и занимайся.
– Я скоро буду. Ты же всё равно дома!
– И что с того? Я после работы отдыхаю. Твои дети — твоя ответственность.
Год назад мы познакомились с Тарас на курсах первой помощи. Я записалась туда, чтобы понимать, как действовать в экстренных ситуациях с детьми. Он оказался в моей группе. На перерыве разговорились: приветливый, обходительный. Сказал, что работает оценщиком недвижимости. Я рассказала, что занимаюсь кадрами в управляющей компании. Так и начали общаться.
Спустя месяц стали встречаться. Он с самого начала знал, что у меня двое детей. Маричка тогда было пять лет, Мелания четыре года. С бывшим мужем мы развелись за три года до этого.
Квартира принадлежала мне — покупали её в браке, но позже я выкупила долю. Небольшая двухкомнатная в панельном доме, сорок восемь квадратных метров. После развода пришлось выплатить Денис половину рыночной стоимости, оформила кредит на семь лет.
Тарас часто заходил к нам. Приносил девочкам игрушки, улыбался, когда они радостно кружили вокруг него. Казалось, ему это по-настоящему приятно.
Через полгода он предложил:
– Давай съедемся. Зачем мне платить за съёмное жильё, если могу жить у тебя и помогать? Половину коммуналки возьму на себя, продукты тоже буду покупать.
Я согласилась. В ноябре прошлого года он перевёз вещи. Первые пару месяцев всё складывалось неплохо. Деньги отдавал, как и обещал. Девочки постепенно привыкали. Мелания звала его Тарас, Маричка — просто Тарас.
Потом стали появляться тревожные мелочи.
В феврале я лепила пельмени с курицей. Сорок штук — почти час на кухне. Когда Тарас вернулся с работы и заглянул в кастрюлю, поморщился.
– Опять пельмени?
– Девочки их любят.
– А я нет. Мне бы нормального мяса, а не это.
– Это не магазинные. Я сама готовила.
– Всё равно. Могла бы приготовить что-то, что нравится мне.
Я ничего не ответила, только достала тарелки и разложила ужин. Девочки молча ели. Тарас демонстративно насыпал себе хлопья, залил молоком и, уткнувшись в телефон, ужинал отдельно.
Тогда я решила, что он просто устал.
Через неделю я вернулась домой и увидела, что Маричка сидит за столом и плачет. Перед ней лежала тетрадь с заданиями из подготовительной группы детского сада.
– Что произошло?
Она только всхлипнула. В это время из кухни вышел Тарас с кружкой чая.
– Элементарное задание осилить не может, – бросил он. – Совсем глупая у тебя дочь.
Маричка замерла, глядя на него, и слёзы потекли ещё сильнее.
– Тарас! – я не выдержала. – Как тебе не стыдно?
– А что такого? Я правду сказал. Полчаса сидит и не может сложить два яблока и ещё три.
– Ей всего пять лет! Она только учится!
– Вот пусть и учится. Мне какое дело, что она туго соображает.
Я прижала Маричка к себе.
– Не слушай, – тихо говорила я. – Ты умная, у тебя всё получится.
Тарас лишь пожал плечами и ушёл в комнату.
Однажды я попросила его забрать Маричка из садика. Начиналась квартальная сдача отчётов, и я понимала, что задержусь. Садик работал до шести, Тарас тоже заканчивал в шесть, а сам садик находился всего в пятнадцати минутах от его офиса. Ему нужно было лишь выйти чуть пораньше.
– Не смогу, – ответил он. – У меня после работы тренировка.
Я сжала телефон в руке, понимая, что без его помощи сегодня просто не уложусь вовремя.
