– Про то, что ты даже не посчитал нужным спросить меня. Ты всё решил сам. Возомнил, что можешь распоряжаться моими вещами, раз они, по-твоему, лежат без дела.
– Ну извини, хорошо? Я вспылил!
– Ты правда не понимаешь? – Я аккуратно поставила чашку на стол. – Ты осознаёшь, что натворил? Ты подарил серьги от бабушки своей сестре на день рождения. Просто потому, что тебе не хотелось выбирать подарок или не хватило денег.
Ты отдал моё обручальное кольцо своей матери. То самое кольцо, которое сам надел мне на палец. Цепочку, подаренную после рождения дочери, вручил племяннице. Решил: раз я редко их надеваю, значит, они мне не нужны.
– Люба…
– И ни разу не спросил. Ни единого слова. Даже не задумался, что для меня это может что-то значить. Что это память. Что это принадлежит мне.
– Я не ожидал, что ты так остро отреагируешь…
– Вот именно. Ты вообще не подумал. Обо мне ты, похоже, не думаешь вовсе.
Повисла тишина. Спустя несколько минут Роман тихо спросил:
– И что теперь?
– Теперь ты почувствовал, каково это – когда твоё имущество раздают без разрешения.
– То есть ты нарочно? Назло?
– Нет. По справедливости.
– Это как-то по-детски.
– Чужие вещи раздавать – тоже не самый взрослый поступок.
Утром он собрал сумку. Сказал, что поживёт у матери пару дней, чтобы всё обдумать. Я молча кивнула.
Ирина спросила:
– Мам, а папа почему уехал?
– Папа немного обиделся.
– На тебя?
– Да.
– А ты на него?
– Тоже.
– Вы помиритесь?
– Не знаю, солнышко. Посмотрим.
Прошла неделя. Роман не звонил. Я тоже не проявляла инициативы. Забирала Ирину из садика, готовила ужин, ходила на работу. По выходным наводила порядок дома, стирала, гуляла с дочкой в парке.
И вдруг поняла: мне спокойно.
По-настоящему спокойно без него.
Я больше не вздрагивала, ожидая его возвращения. Не корила себя за случившееся. Не испытывала вины за устроенную историю с «раздачей».
Просто тишина внутри.
А потом позвонила Кристина, сестра Романа.
– Люба, привет. Я тут всё обдумала… Роман рассказал, как всё было. Мне так неловко из-за этих серёг. Это действительно неправильно.
Я растерялась. Не ожидала такого.
– Серьёзно?
– Да. Прости, Люба.
– Всё в порядке.
Свекровь кольцо так и не вернула. Ярина цепочку – тоже. Кристина извинилась, но серьги оставила у себя. И всё же это было хоть каким-то признанием вины.
Роман вернулся спустя две недели. Пришёл днём, когда Ирина была в садике. Сел на кухне, долго молчал. Потом произнёс:
– Кристина звонила тебе. Извинялась за серьги.
– Да.
– Я разговаривал с мамой и с ней. Кольцо и цепочку они не отдадут.
– Понятно.
Я внимательно смотрела на него: уставшее лицо, помятая куртка, пальцы, теребящие край салфетки.
– Роман, дело ведь не только в украшениях.
– Я понимаю.
– Ты уверен, что раз зарабатываешь больше, значит, имеешь больше прав. Что можешь принимать решения за меня. Распоряжаться моими вещами. Моей жизнью.
– Я не хотел, чтобы это так выглядело…
– Но именно так и было. Постоянно. Ты покупал себе дорогие удочки, дрель, ноутбук – даже не советуясь. Тратил деньги, а я ужималась во всём. Потому что «ты приносишь больше».
– Люба…
– А потом ещё и раздал мои украшения. Решил, что они мне не нужны.
Мы просидели на кухне почти час. И впервые за долгое время действительно разговаривали – без крика, без взаимных обвинений. О деньгах, о взаимном уважении, о том, что в семье никто не главнее другого.
Роман клялся, что изменится. Просил прощения, уверял, что впредь всё будет иначе.
Я выслушала и сказала, что подумаю.
А ноутбук, дрель и удочки? Так и остались у соседей.
Я улыбаюсь каждый раз, когда он жалуется на пустую кладовку. Потому что вспоминаю свою опустевшую шкатулку. И внутри становится легче.
У меня появился второй канал с историями, которые сюда не выкладываю.
