Я застыла на крыльце, так и не вытерев мокрые после мытья посуды руки. Старик посмотрел мне прямо в глаза — в его взгляде переплелись боль и изумление.
Не дожидаясь ни слова от меня, он внезапно опустился на колени прямо на гравий.
— Я наконец нашёл своего внука, — едва слышно произнёс он.
Улица будто вымерла. Шторы в окнах приподнялись, соседи уставились на происходящее, не скрывая потрясения.
Нина — та самая, что годами с показной строгостью называла меня «позором города», — застыла в проёме своей двери.
— Кто вы? — прошептала я, едва владея голосом.
— Меня зовут Владислав Левандовский, — мягко ответил он. — Остап Левандовский был моим сыном.
У меня перехватило дыхание. Он достал телефон, и я заметила, как дрожат его пальцы.
— Прежде чем ты это увидишь… ты должна узнать правду о том, что произошло с Остапом.
На экране появилось видео. Остап — живой — лежал на больничной койке, опутанный трубками. Его голос звучал слабо, но в нём теплилась надежда:
— Папа… если ты когда-нибудь её найдёшь… разыщи Эмилию… скажи ей, что я не ушёл. Скажи ей, что они… они забрали меня…
Экран погас. Колени подогнулись, и я опустилась на пол.
Владислав поддержал меня и помог войти в дом, а его охранники заняли пост у входа.
Назар стоял неподвижно, прижимая к себе баскетбольный мяч.
— Мам… кто это? — тихо спросил он.
Я с трудом сглотнула.
— Это твой дедушка.
Взгляд Владислава потеплел. Он осторожно взял Назара за руку, внимательно всматриваясь в его лицо — те же карие глаза, та же чуть кривая улыбка, как у Остапа. Осознание этого словно надломило его.
За чашкой кофе Владислав наконец раскрыл всю правду. Остап меня не бросал. Его похитили — и сделали это не случайные люди, а те, кому его семья доверяла.
Семья Левандовских владела строительной империей с оборотом в миллиарды. Остап, единственный наследник Владислава, отказался ставить подпись под сомнительной сделкой о продаже земли, из-за которой десятки малообеспеченных семей должны были лишиться жилья.
Он собирался обнародовать махинации. Но прежде чем успел это сделать, он исчез. Полиция решила, что он сбежал. Пресса выставляла его безответственным наследником, скрывшимся от обязательств. Однако Владислав ни на секунду не поверил в эту версию.
В течение десяти лет он искал.
