Владислав никогда не принимал это на веру.
Десять долгих лет он не прекращал поисков. «Два месяца назад, — тихо произнёс Владислав, — мы обнаружили эту запись на зашифрованном носителе. Остап сделал её за несколько дней до своей гибели».
«П-погиб?» — едва слышно переспросила я.
Владислав молча кивнул; в его глазах застыла боль, а слёзы делали взгляд тяжёлым и медленным.
«Ему удалось однажды вырваться… но ранения оказались смертельными. Всё замяли, чтобы уберечь имя семьи от скандала. Я сам узнал правду лишь в прошлом году, когда снова взял компанию под свой контроль». Горячие слёзы покатились по моим щекам. Десять лет я жила с ненавистью к Остапу — к человеку, который, как оказалось, бился за нас до последнего вздоха.
Потом Владислав протянул мне запечатанный конверт. Внутри лежало письмо, написанное рукой Остапа.
«Эмилия, если ты читаешь эти строки, знай: я ни на миг не переставал любить тебя. Я надеялся исправить зло, причинённое моей семьёй, но просчитался. Береги нашего сына. Скажи ему, что больше всего на свете я мечтал быть рядом с ним». — Остап.
Буквы расплывались перед глазами из‑за слёз. Владислав провёл с нами несколько часов: мы говорили о восстановлении справедливости, о стипендиях, о создании фонда имени Остапа. Перед тем как уйти, он произнёс: «Завтра я отвезу вас обоих в Сиэтл. Вы должны увидеть то, что Остап оставил после себя». Я не была уверена, могу ли доверять ему…
Но было ясно: это ещё не конец.
Наутро Назар и я устроились на заднем сиденье элегантного чёрного «Мерседеса», который вёз нас в Сиэтл. Впервые за десять лет во мне одновременно жили страх… и ощущение освобождения.
Резиденция Левандовский оказалась вовсе не просто особняком — скорее неприступной цитаделью: стеклянные фасады, идеально подстриженные сады — совсем иной мир по сравнению с Maple Hollow.
Внутри длинный коридор был увешан портретами Остапа: на них он улыбался, полный надежд и не ведающий, какая судьба ему уготована.
Владислав представил нас руководителю компании, а затем женщине, долгие годы скрывавшей правду, — Кире, семейному юристу. Увидев меня, она заметно побледнела.
Голос Владислава стал холодным, как лёд: «Скажи ему то же, что ты сказала мне на прошлой неделе, Кира». Она нервно перебирала жемчужное ожерелье.
«Я… Я получила приказ изменить полицейский отчёт.
