Оксанка замерла у окна, всматриваясь в тяжёлое серое декабрьское небо. Пальцы были сжаты так сильно, что побелели костяшки. За её спиной раздался знакомый голос свекрови — колкий, недовольный, пропитанный упрёком.
— Ты опять пересолила суп! Богдан привык к нормальной еде, а ты… — Нина покачала головой с видом великомученицы. — И где ребёнок? Почему Никита ещё не спит? Уже восемь!
— Мам, ну хватит, — устало отозвался Богдан, не отрывая взгляда от телефона.
Оксанка медленно повернулась. Нина стояла посреди кухни в своём любимом пёстром халате, уперев руки в бока, с выражением праведного негодования на лице. Богдан устроился на диване, полностью поглощённый лентой новостей.
— Знаете, Нина, — тихо произнесла Оксанка, — трёхлетний ребёнок вполне может ложиться в половине девятого. Он ведь не робот.
— Не робот? — всплеснула руками свекровь. — А как же режим? Дисциплина? Я Богдана по часам растила! Потому он и вырос нормальным человеком!
Оксанка перевела взгляд на мужа. Тот продолжал листать экран, будто разговор его вовсе не касался. Как и всегда.
— Богдан, скажи хоть что-нибудь, — попросила она.
— Мам, перестань… — пробормотал он, не поднимая головы.
— «Перестань, перестань!» — Нина шагнула ближе. — Я, значит, зря стараюсь? Готовлю, убираю, с внуком сижу! А теперь меня ещё и упрекают?
— Вас никто не просил… — начала Оксанка, но её перебили.
— Никто? А кто Никиту в сад водит, пока ты на работе? Кто ему кашу по утрам варит?
— Я сама справлюсь…
— Конечно, справишься! Помню я, как ты «справлялась» после роддома. Богдан мне каждый день звонил: «Мам, приезжай, помоги!»
Внутри у Оксанки всё болезненно сжалось. Этот разговор повторялся снова и снова: Нина перечисляла свои заслуги, Оксанка пыталась отстоять себя, а Богдан предпочитал молчать.
— Богдан! — позвала она громче. — Ты вообще слышишь, что происходит?
Он наконец поднял глаза и виновато улыбнулся.
— Девочки, ну чего вы… Мама, Оксанка — хорошая жена. Оксанка, мама ведь для нас старается.
— «Девочки»? — в груди вспыхнула злость. — Богдан, мне тридцать лет! Я мать твоего ребёнка! Я не девочка!
— Ладно, ладно… женщины, — пожал он плечами.
Нина удовлетворённо улыбнулась.
— Видишь, Оксанка? Богдан понимает, кто в доме главный. А ты всё время устраиваешь скандалы.
— Главный? — Оксанка медленно сняла фартук и аккуратно повесила его на крючок. — Ясно.
Она прошла в детскую. Никита катил по полу машинки и поднял на неё ясные, любопытные глаза.
— Мам, а почему бабушка кричит?
— Собирай игрушки, солнышко. Мы уходим.
— Куда?
— К Светлана.
Оксанка достала небольшой чемодан и начала складывать вещи сына. Руки слегка подрагивали, но движения оставались чёткими и размеренными: пижама, носки, любимый мишка…
— Оксанка, ты что делаешь? — в дверях появился Богдан.
— Разве не видно? Собираюсь.
— Куда ты собралась? С ребёнком? Сейчас?
Она выпрямилась и внимательно посмотрела на него. В его глазах читалась растерянность, но не тревога. Он всё ещё не понимал серьёзности происходящего.
— Богдан, сколько мы женаты?
— Пять лет. И что?
— Сколько раз за эти пять лет ты вступился за меня, когда твоя мать меня унижала?
Он замялся.
— Она тебя не унижает… она просто… сложный человек.
— Сколько раз?
— Оксанка, не начинай…
— Ни разу, Богдан. За пять лет — ни одного.
Она взяла чемодан и протянула руку сыну.
— Никита, пойдём.
— Пока, папа, — мальчик помахал.
— Оксанка, прекрати этот цирк! — крикнула Нина из кухни. — Куда ты ребёнка в такую погоду тащишь?
Оксанка не ответила. Подхватила сумку, куртку Никиты и направилась к выходу. Богдан шёл следом, растерянно повторяя:
— Подожди… давай завтра поговорим… ты просто злишься…
У самой двери она остановилась и обернулась.
— Я уже не злюсь, Богдан. Я всё решила.
Квартира Светлана встретила их теплом и ароматом свежесваренного кофе. Светлана открыла дверь в пижаме и, увидев чемодан и заплаканное лицо Оксанки, без лишних слов обняла её.
— Мам, мы теперь здесь будем жить? — спросил Никита, разглядывая незнакомую прихожую.
— Пока да, малыш.
— А папа?
Оксанка присела рядом с сыном на диван.
— Папа останется с бабушкой. А мы поживём у Светлана.
— Надолго?
— Не знаю, солнышко.
Светлана увела Никиту на кухню, показывая, где что лежит, а Оксанка осталась одна в гостиной. Телефон молчал — Богдан не звонил.
— Ну, рассказывай, — сказала Светлана, возвращаясь с двумя кружками. — Что у вас на этот раз?
— Всё по-старому. Суп не такой, ребёнка уложила неправильно — я всё делаю не так. А Богдан сидит, уткнувшись в телефон.
— И что? Ты же привыкла.
— Привыкла… — горько усмехнулась Оксанка.
