Вам у нас понравится!
— Да что за ерунда?..
На экране ноутбука, освещавшего полутемную кухню холодным голубоватым светом, уже в третий раз вспыхнуло алое предупреждение: «Недостаточно средств для совершения операции». Марьяна неподвижно смотрела на мигающий курсор, ощущая, как под ребрами тяжело переворачивается малыш. Восьмой месяц давался ей с трудом: ноги распухали, спина отзывалась болью от малейшего долгого сидения, а теперь ещё и эта нелепая банковская блокировка. Она провела пальцами по вискам, стараясь унять подступающую тошноту, и обернулась к мужу.
Ярослав расположился напротив, рассеянно пролистывая новости в телефоне. Перед ним стояла кружка с остывшим кофе, и сам он выглядел до странности безмятежным — будто весь мир вокруг состоял из спокойствия и устойчивости.
— Ярослав, с накопительным счётом что‑то не так, — произнесла Марьяна, изо всех сил удерживая голос ровным. — Пытаюсь оплатить доставку кроватки и комода, а банк отказывает. Переведи мне на карту двести тысяч, я оформлю заказ, пока действует скидка.
Он не сразу отреагировал. Медленно провёл пальцем по экрану, на мгновение задержал дыхание и лишь потом отложил телефон. В его глазах читалась не растерянность и не вина, а усталая решимость человека, которому предстоит объяснять очевидное.
— Я не смогу перевести, Марьяна, — спокойно сказал он. — Счёт пустой.
Она моргнула, словно пытаясь расслышать сказанное сквозь толщу воды.
— Как это — пустой? — она развернулась к нему всем телом, и стул под ней жалобно скрипнул. — Там было восемьсот пятьдесят тысяч. Мои декретные, твоя премия, всё, что мы откладывали полгода. Куда всё исчезло? Нас взломали?
— Никто ничего не взламывал. Я сам перевёл деньги, — Ярослав сделал глоток давно остывшего кофе. — Анастасия получила подтверждение. Центральный колледж искусства и дизайна имени Святого Мартина. Ты же знаешь, она грезила этим с девятого класса. Сроки поджимали: нужно было внести оплату за первый семестр и жильё, иначе место бы ушло.
Кухня словно оглохла. Холодильник продолжал гудеть, за окном проезжали машины, но для Марьяны эти звуки исчезли. Остался только муж в домашней футболке, рассуждающий о лондонском колледже так, будто речь шла о покупке батона.
— Ты отправил деньги на учёбу? — медленно переспросила она, чувствуя, как леденеют пальцы. — Все? Ярослав, мне рожать через три недели. У нас нет ничего, кроме пачки подгузников. Мы договаривались: кроватка, коляска, контракт с роддомом. О чём ты думал?
— Я думал о будущем дочери, — жёстко ответил он, и в голосе появились поучительные нотки. — Марьяна, это Лондон. Такой шанс бывает раз в жизни. Анастасия талантлива, я не мог позволить ей застрять здесь на менеджменте только потому, что нам нужно приобрести ещё одну гору пластика.
— Гору пластика? — Марьяна поднялась. Тяжёлый живот мешал, но злость придала ей сил. — Ты называешь вещи для нашего сына горой пластика? Куда я его положу? В коробку из‑под обуви? Чем буду кормить, если молока не хватит? Ты представляешь, во сколько сейчас обходится ребёнок?
Ярослав поморщился, будто его кольнуло.
— Не сгущай краски. Младенцу без разницы, где лежать. Сейчас полно объявлений, где всё отдают почти даром. Зайди на сайты — коляски, ванночки, кроватки, люди пользуются пару месяцев и продают за копейки. Зачем новая итальянская коляска за сто тысяч гривен, если можно взять приличную бэушную за пять? Это просто понты. А образование Анастасии — настоящая инвестиция.
Он говорил с такой убеждённостью, что Марьяне захотелось пробить эту самодовольную броню чем‑нибудь тяжёлым.
— Значит, теперь всё так и будет, — медленно произнесла она, упершись ладонями в стол.
— Именно.
— Ты оплатил дочери учёбу в Лондоне, а мне предлагаешь искать коляску по объявлениям, потому что денег больше нет? Там — престиж, а здесь — потерпим? Я не собираюсь лишать своего ребёнка необходимого ради твоих амбиций!
— Не переворачивай, — устало вздохнул Ярослав. — Анастасия — моя дочь, я отвечаю за неё. Ей девятнадцать, это старт. А нашему малышу пока нужны только ты и тепло. Мы справимся. В следующем месяце получу зарплату — купим самое необходимое. Нужно просто правильно расставить приоритеты.
— Приоритеты? — Марьяна усмехнулась, и улыбка вышла пугающе холодной. — Ты лишил средств своего ещё нерождённого сына, чтобы твоя бывшая могла хвастаться, что её дочь учится в Англии. Ты вообще со мной советовался? Там были и мои деньги, Ярослав. Мои декретные.
— Я верну тебе их! — вспылил он. — Что ты считаешь каждую копейку? Мы семья или бухгалтерия? Да, я принял решение. Мужское решение. Я не позволю лишить своего ребёнка будущего из‑за твоего стремления, чтобы всё было «как у людей» и обязательно с бирками!
Он вскочил и принялся ходить по тесной кухне.
— Ты думаешь только о том, как бы нарядить младенца. А там решается судьба! Виза, перелёт, общежитие — ты представляешь, сколько это стоит при нынешнем курсе? Я обнулил счёт полностью, даже кредитку задействовал, чтобы у неё были деньги на первое время.
Марьяна смотрела на него и понимала: перед ней чужой человек. Тот, с кем она прожила три года, внезапно превратился в самодовольного благодетеля, искренне уверенного в своём героизме.
— Ты нищий для нас и щедрый меценат для них, — тихо сказала она. — Ты опустошил не только счёт. Ты обнулил моё уважение.
— Перестань драматизировать, — отмахнулся Ярослав. — Родим, вырастим, ещё посмеёмся. Походит в обносках пару месяцев — ничего с ним не случится. Зато у сестры будет европейский диплом. Ты должна гордиться, что у твоего мужа такие дети, а не устраивать сцены.
— Сцены? — Марьяна выпрямилась, насколько позволял живот. Внутри стало неожиданно спокойно и холодно, словно в операционной. — Если ты считаешь, что оставить жену перед родами без денег ради прихоти взрослой девушки — это повод для гордости, значит, нам действительно больше не о чем говорить.
— И что ты сделаешь?
