— К сожалению, — продолжил папа тем же спокойным тоном, — банкет подошёл к концу. Мы, как вы изволили выразиться, «деревенщины», особенно щепетильно относимся к порядку и чистоте.
— А здесь, похоже, накопилось чересчур много… ядовитой плесени. Поэтому ресторан закрывается на полную санитарную обработку с этой минуты. Прошу всех покинуть зал.
Светлана застыла, словно почва ушла у неё из-под ног, и посмотрела так, будто привычный мир вдруг отказался подчиняться её воле.
— Что… как вы смеете! Это возмутительно! Богдан, скажи им! — сорвалась она на визг, мгновенно растеряв весь налёт аристократичности.
Богдан вскочил, беспомощно хлопая глазами:
— Алёна! Твой отец просто обезумел! Останови его!
Я не спеша поднялась из-за стола, ощущая странное, почти хмельное спокойствие. Аккуратно сняла обручальное кольцо с безымянного пальца. Оно сверкнуло под светом люстр и с тонким звоном упало прямо в недопитый бокал шампанского моей свекрови.
— Приятного аппетита, Светлана, — произнесла я с лёгкой улыбкой.
— Только осторожнее: металл тяжёлый, ещё подавитесь по дороге к свету цивилизации. А ты, Богдан, можешь не утруждаться проводами. У меня, знаешь ли, теперь аллергия на вашу породу.
Спустя пять минут крепкие и подчеркнуто вежливые сотрудники службы безопасности аккуратно, но настойчиво сопровождали возмущённых и суетящихся гостей к выходу.
Мы с родителями покинули ресторан через VIP-вход и устроились в тёплом салоне автомобиля. Когда машина тронулась, я через тонированное стекло успела разглядеть весьма выразительную сцену.
На улице разразился ливень. Светлана стояла на тротуаре, отчаянно пытаясь поймать такси. Её замысловатая причёска обмякла, тушь растеклась по щекам тёмными струйками, а рядом метался насквозь промокший Богдан, тщетно стараясь укрыть мать своим нелепым дизайнерским шарфом.
В тот миг от их мнимого аристократизма не осталось и следа — лишь жалкая, растерянная злость людей, у которых выбили из-под ног хлипкий картонный пьедестал.
Уже на следующий день Богдан лишился должности в компании, которая, как вскоре выяснилось, держалась на плаву исключительно благодаря контрактам с папиным холдингом.
Свекровь предпочла досрочно уйти на пенсию, чтобы не становиться объектом пересудов коллег, узнавших о её громком провале. Я же подала на развод, собрала вещи и шагнула в новую, по-настоящему счастливую жизнь — туда, где нет места чужому высокомерию.
И если вдруг кто-то пытается унизить вас рассказами о своём «благородном происхождении» и напоказ демонстрирует мнимую элитарность, не стоит ни плакать, ни опускаться до рыночной брани. Не нужно перекрикивать самодовольного глупца. Чаще всего те, кто громче других заявляет о своей короне, обитают в замке, который на самом деле принадлежит тем самым «деревенщинам».
