— Ах, ты теперь у нас повелительница цифр?! Зарабатываешь больше меня и возомнила себя вершительницей судеб?! Да твои изыскания — никчёмная пыль! Я стёр твой труд, чтобы ты уяснила своё место!
— Почему хранилище пусто? — голос Эвелины прозвучал в утренней тишине обители не громко, но с той звенящей ноткой, что обычно предвещает катастрофу. Она ещё не верила своим очам, судорожно щёлкая манипулятором, открывая и закрывая проводник, словно от этого файлы могли материализоваться из небытия.
Степан, восседавший на кухне за барной стойкой, даже не повернул головы. Он методично намазывал масло на поджаренный тост, и звук ножа, скребущего по сухой корке хлеба, казался в этой напряжённой атмосфере оглушительным.
— Степан, я тебя вопрошаю. Где архив с проектом «Маяк»? — Эвелина вышла из кабинета. Её лик был бледен, волосы, собранные в небрежный пучок для ночной работы, выбились прядями. — Я вчера в три ночи сохранила финальную версию. Там полгода усердия. Там чертежи, визуализации, расчёты. Хранилище весило сорок гигабайт. Сейчас там ноль байт.
Она встала в дверном проёме кухни, вцепившись пальцами в косяк так, что побелели костяшки. Внутри неё поднималась волна тошнотворной паники. Сегодня в полдень — презентация. Выступление перед попечителями. От этого зависела не просто премия, а партнёрство, к которому она шла три года.
Степан наконец отложил нож. Он медленно, с показным наслаждением откусил кусок тоста, прожевал, глотнул кофе и только потом развернулся к супруге на высоком барном стуле. На его лице играла странная, кривая ухмылка, которую Эвелина раньше видела лишь тогда, когда он выигрывал в спорах с продавцами в супермаркете.
— А я откуда ведаю? — лениво протянул он, но его глаза блестели злым, торжествующим огоньком. — Может, сбой системы? Ты же вечно сидишь за своим вычислителем, он уже перегрелся, наверное.
— Не лги мне, — Эвелина шагнула вперёд. — Система функционирует безупречно. Удалено только хранилище с работой. И корзина очищена. И резервная копия на внешнем накопителе тоже пуста. Это сотворил человек. Ты встал раньше меня.
— Ну допустим, — Степан стряхнул крошки с рубашки. Его поза была расслабленной, вальяжной, позой хозяина положения. — Допустим, я решил немного очистить память. Вычислитель тормозил. Я хотел в «Войну миров» поиграть перед сменой, а там места нет. Вся твоя мазня место занимала.
Эвелина замерла. Воздух в кухне стал густым и вязким. Смысл его слов доходил до неё медленно, как боль от глубокого пореза, который сначала не чувствуешь из-за шока.
— Ты уничтожил проект жилого комплекса, чтобы установить обновление для игры? — тихо спросила она. — Ты хоть постигаешь, что ты натворил? Это полмиллиона монет, Степан. Это моя репутация. Это полгода без отдыха.
Она ожидала, что он испугается. Что скажет, что это ошибка, что он не посмотрел, что нажал не туда. Но Степан вдруг перестал улыбаться. Его лицо потемнело, налилось кровью, черты заострились. Вся накопившаяся за последние месяцы желчь, вся его мелочная, липкая зависть вырвались наружу.
Он резко соскочил со стула, опрокинув чашку с остатками кофе. Тёмная жидкость растеклась по светлому настилу, но он даже не посмотрел вниз.
— Ах, ты теперь у нас повелительница цифр?! Зарабатываешь больше меня и возомнила себя вершительницей судеб?! Да твои изыскания — никчёмная пыль! Я стёр твой труд, чтобы ты уяснила своё место!
Он наступал на неё, тыча пальцем ей в грудь. Эвелина не отступила, хотя инстинкт самосохранения требовал бежать. Она смотрела на супруга и видела перед собой совершенно чужого человека. Не того, за которого выходила замуж пять лет назад, а злобного, закомплексованного неудачника, которого сжирала изнутри чужая удача.
