Полина любила смотреть мультфильмы на её ноутбуке. Миша опустошал запасы печенья в нижнем ящике буфета. Денис молча опустошал холодильник, стоя перед открытой дверцей, — он уже чувствовал себя здесь как дома. Её дом превратился в проходной двор, в бесплатный отель, в котором она была прислугой.
Уходя, они всегда брали с собой продукты. Это стало негласным ритуалом: Лариса открывала холодильник, оглядывала содержимое хозяйским взглядом и начинала складывать в пакеты. «Анна Сергеевна, вы же не съедите», «Анна Сергеевна, нам пригодится», «Анна Сергеевна, зачем вам столько». Анна Сергеевна стояла рядом и улыбалась.
Или пыталась улыбаться. Внутри что-то сжималось. Медленно, почти незаметно — как закручивается пружина. Она чувствовала, как её используют, как её добротой злоупотребляют, но не могла ничего сказать. Страх потерять последние ниточки, связывающие её с семьей, был сильнее обиды.
В ноябре Игорь снова заговорил про ключ. На этот раз настойчивее:
— Мам, ну что ты упираешься? Мы же семья. Может, нам понадобится приехать, а тебя нет дома.
— Зачем вам приезжать, когда меня нет дома? — спросила Анна Сергеевна, пытаясь сохранить спокойствие.
— Ну… мало ли. Дети захотят. Или Лариса по делам поедет в город, заскочит к тебе пообедать.
Анна Сергеевна представила это: Лариса, самостоятельно входящая в её квартиру. Открывающая холодильник. Хозяйничающая на кухне. Дети, носящиеся по комнатам. И сама она, которую об этом не спросили. Её личное пространство, её убежище, её тишина — всё это будет растоптано.
— Игорёк, — сказала она тихо, — я пока ключ не дам.
Игорь поджал губы. Лариса выразительно посмотрела в сторону. В воздухе повисло что-то неприятное. Когда они уходили, Лариса взяла из холодильника банку чёрной икры, которую Анна Сергеевна купила себе на Новый год. Анна Сергеевна смотрела ей вслед и молчала. В этот момент она поняла, что пружина сжалась до предела.
Декабрь выдался тяжёлым. Анна Сергеевна заболела — простуда, потом бронхит. Несколько недель провела дома, кашляла, пила лекарства, читала. Игорь не приехал. Позвонил один раз — спросил, как она. Она сказала: «Болею». Он ответил: «Ну, выздоравливай». На этом разговор закончился. Никто не приехал, никто не принёс лекарств, никто не поинтересовался, нужна ли ей помощь. Она была одна, совершенно одна.
Лёжа дома с горячим чаем и книгой, Анна Сергеевна думала. Времени было много. Она вспоминала, каким было её гостеприимство весь этот год. Накрытые столы. Постиранное бельё. Вечера, когда ей хотелось лечь пораньше, а вместо этого она мыла посуду до самой ночи. Запасы, которые уходили в чужие пакеты.
Новый год без икры. Она думала о том, что когда болела, никто не приехал. И ещё она думала — странно — не об обиде. Обиды почти не было. Было другое: усталость.
Тихое, ровное, окончательное понимание того, что так продолжаться не может. Не потому что они плохие. Игорь не злодей. Лариса не злодейка. Они просто… привыкли. Нашли удобный ресурс и стали им пользоваться. А она позволяла. Всегда позволяла. Пружина докрутилась.
В январе, едва она поправилась, позвонила Лариса:
— Анна Сергеевна, мы в субботу приедем. Дети соскучились. Ну и продукты у нас закончились, честно говоря.
