Богдан решил встрять в разговор, уловив, что бесплатное пиво и формат «всё включено» начинают уплывать из его рук.
— Э, парень, ты что, мать уважать перестал? Я тут всё организую, я почти директор рынка! Ремонт сделаю… в следующем году!
— Богдан, — я шагнула вперёд. — Про ремонт звучит занятно. Вон там, на стене, приколот список чеков. Плитка для ванной, инсталляция, новый электрощиток, который Михаил монтировал три дня, и тот самый холодильник, из которого ты сейчас доедаешь мою колбасу. В сумме выходит ровно столько, сколько стоит твоя «Лада», на которой ты укроп развозишь. Если считаешь себя хозяином — оплачивай.
Богдан подавился яблоком и возмущённо выдал:
— Женщина, зачем ты размахиваешь цифрами? Деньги — пыль! Главное — атмосфера в доме!
— Вот и обитай в своей атмосфере, — холодно ответила я. — Михаил, собирай чемоданы. Газель уже под окнами.
Мы уезжали стремительно и эффектно. Я забирала не просто вещи — я выносила созданный мной уют. Сняла шторы, которые шила сама из дорогой портьерной ткани (в цехе достались отличные обрезки), прихватила кофемашину, микроволновку и даже ту самую японскую сковородку, на которой Лариса собиралась жарить баклажаны длинными ломтями.
— Вы не имеете права! — визжала свекровь, метаясь по стремительно пустеющей квартире. — Это грабёж! Михаил, останови её!
— Мама, привыкай, — бросил Михаил, захлопывая дверь. — Квартира твоя. Значит, и счета твои. За электричество, за воду и за всю эту «атмосферу». Интернет я отключил, а пароль от вай-фая — дата моего рождения, которую ты всё равно не помнишь.
Мы перебрались в уютную однушку, снятую мной ещё утром — предчувствие подсказывало, что «баклажанный кризис» неизбежен.
Через три дня началось самое занимательное. Телефон Михаила разрывался от звонков.
— Михаил, — рыдала в трубку Лариса, — Богдан заявил, что за свет платить не собирается, потому что «в гостях за электричество не платят». А вчера привёз три ящика подгнивших помидоров и заставил меня сортировать их до утра — говорит, это бизнес!
Михаил выслушал её спокойно, без тени сочувствия в голосе, готовясь напомнить, что этот «бизнесмен» — её собственный выбор и её мужчина с весом.
