Три часа — словно бесконечность — они провели в стенах клиники. Доктор держался отстранённо, его голос звучал сухо и безучастно. Наутро, оставив Меланию с няней, родители вновь приехали за заключением. В кабинете их встретили гнетущая тишина и тяжёлый, избегающе-сочувственный взгляд.
— У вашего ребёнка опухоль головного мозга, — произнёс врач. — Прогноз неблагоприятный.
Анастасия покачнулась, будто у неё подкосились ноги. Лицо Данило застыло, превратившись в маску. Он стоял как в плотном тумане: не верил услышанному, отказывался принимать, не допускал самой мысли. Этого просто не могло быть. Какая-то чудовищная ошибка. Сбой мироздания. Они обратились в другую клинику, затем в третью, четвёртую. Но повсюду слышали одно и то же. Тот же страшный вердикт.
Так началась их война — за каждый прожитый день, за каждый вдох. Данило и Анастасия распродали всё: бизнес, дом, автомобиль. Они отправлялись в Америку, в Германию, в Израиль. Оплачивали новейшие методики, обращались к лучшим специалистам, цеплялись за любую искру надежды. Однако медицина оказалась бессильной. Мелания угасала — медленно и неотвратимо. И всё равно продолжала улыбаться.
Как-то вечером, когда закат залил комнату мягким золотом, Мелания тихо обратилась к отцу:
— Пап… ты обещал мне собачку на день рождения. Помнишь? Я так хочу с ней поиграть… Я успею?
У Данило перехватило дыхание. Он осторожно сжал её тонкую ладонь, заглянул в сияющие глаза и едва слышно ответил:
— Конечно, родная. Мы обязательно подарим тебе щенка. И ты будешь с ним играть. Я обещаю.
Анастасия проплакала всю ночь. Данило стоял у окна, всматриваясь в густую темноту, и шептал в пустоту:
— Почему именно она? Она ведь такая добрая, такая чистая… Возьми меня. Забери меня вместо неё. Я не нужен этому миру, а она — нужна.
Наутро он тихо вошёл в комнату Мелании, прижимая к груди маленького щенка — золотистого ретривера с тёплым, ласковым взглядом. Внезапно малыш выскользнул из его рук, стрелой пронёсся по ковру и вспрыгнул на кровать. Мелания распахнула глаза — и впервые за долгое время звонко рассмеялась.
— Папа! Какой он красивый! — воскликнула она, обнимая щенка. — Я назову его Зевс!
С тех пор они стали неразлучны. Зевс превратился в её тень, в верного стража, в тихий голос, когда собственные слова уже подводили. Врачи отводили Мелании полгода. Она прожила восемь месяцев.
Возможно, именно любовь к Зевсу дала ей силы бороться.
