Мужчина устроился на ступенях запасного выхода большого супермаркета и неторопливо курил, выпуская дым в прохладный воздух. Час назад он помогал разгружать фуру — заплатили неплохо, да и выдалась редкая передышка.
На вид ему можно было дать лет пятьдесят, может, чуть больше. Ни семидесяти, ни тридцати — что-то посередине. Собственного имени он не помнил, как и дня своего рождения. Среди бездомных за ним закрепилось прозвище Михаил — из-за любви к чтению и привычки выражаться грамотно и складно. Книги он действительно ценил: подбирал выброшенные газеты, листал старые журналы, а если везло — находил и целые тома.
Из прошлой жизни в памяти сохранились лишь последние семь лет. Тогда он пришёл в себя на перроне чужого города, совершенно растерянный и опустошённый — без малейшего понимания, кто он и каким образом здесь очутился.
В голове стоял гул, а на затылке пальцы нащупали плотный рубец. «Гематома», — неожиданно всплыло в сознании. Слово показалось странным: откуда оно ему известно? Почему медицинские термины вспоминаются легко, а собственное имя — нет?
Одет он был опрятно — в аккуратные брюки и тёплый свитер. В карманах обнаружились деньги, но ни паспорта, ни водительского удостоверения при себе не оказалось. Со временем шум в ушах стих, мысли прояснились, однако память так и не вернулась. Он бесцельно бродил по улицам, не узнавая ни домов, ни площадей.
В какой-то момент взгляд зацепился за табличку на высоком заборе — УВД. «Мне туда», — мелькнуло в голове. Полиция должна помочь разобраться.
Он вошёл в здание. Дежурный направил его к нужному кабинету. Молодой полицейский внимательно выслушал рассказ человека, лишившегося памяти.
— Сейчас вас сфотографируем и разошлём ориентировку, — сказал сотрудник. — Заходите периодически, будем сообщать, если появится информация. Если кто-то вас ищет — обязательно выйдем на связь.
— Спасибо вам, — тихо произнёс мужчина. — А где мне ночевать? Что теперь делать?
Полицейский черкнул адрес на клочке бумаги:
— Есть приют для бездомных. Поживёте там, пока всё не прояснится.
С этой запиской и едва теплящейся надеждой он покинул отделение. Отыскать приют в незнакомом городе с ноющей головой оказалось непросто. Боль вновь усилилась. Он опустился прямо на землю в сквере неподалёку, стараясь собраться с мыслями. Нужно было лишь немного передохнуть, а потом спросить дорогу.
Задумавшись, он не заметил, как рядом остановился бродяга — с всклокоченной бородой, в изношенной одежде и с внимательными голубыми глазами.
— Не найдётся мелочи на еду? Второй день ничего не ел.
— Что?.. Да, конечно, — мужчина протянул ему две сотенные купюры. Мысль о том, что эти деньги могут понадобиться ему самому, даже не возникла.
Бездомный оживился:
— Вот это да! Спасибо огромное!
И без лишних церемоний опустился рядом.
— Чего прямо на земле сидишь? Пыль, грязь… Да и выглядишь так, будто недавно после серьёзной передряги очнулся.
Не сдержавшись, мужчина рассказал всё — о пробуждении на перроне, о потерянной памяти, о попытках найти хоть какие-то следы своей прошлой жизни.
— Вот такая история, — закончил он.
— М-да… — протянул бродяга. — Только в тот приют лучше не ходи. Знаю я его. Там не помощь, а сплошная беда. Люди оттуда уходят и будто растворяются. Да и кто станет искать бездомных?
— Значит, остаётся улица?
— Пойдём к нам, — предложил он. — У нас своя компания. Соблюдаешь правила — живёшь спокойно.
Так он оказался среди тех, кто обосновался в старом недостроенном здании на окраине. Именно там за ним окончательно закрепилось имя Михаил.
Внутри действовали строгие порядки: каждый подчинялся общим правилам, а нарушителей без колебаний выгоняли. В одиночку выжить почти невозможно, поэтому большинство предпочитали держаться установленного уклада.
Спали они в просторном зале под самой крышей. У каждого имелись матрас, подушка и одеяло. А дальше каждый добывал себе на жизнь как умел — кто просил милостыню, кто подрабатывал грузчиком, кто перебирал мусор на свалке.
