Они были вместе полтора года, прежде чем расписались. Мария всё это время словно ожидала подвоха — того самого мгновения, когда обещания перестанут совпадать с поступками. Но ничего подобного не случилось. Всё оказалось честно: как говорил, так и делал.
Позже она осознала — именно это и встречается реже всего.
Она перекрыла воду, сняла с крючка полотенце, тщательно вытерла ладони.
Из комнаты донёсся голос Ивана:
— А вот Ярина умела с людьми…
Мария аккуратно повесила полотенце на место и вернулась к столу.
Второй тост взял на себя Иван.
Он поднялся, кашлянул в кулак, взял стакан. Смотрел на Марию тем своим взглядом — всегда таким, когда собирался сказать что-то доброе, но слова давались неловко.
— Мария, — начал он, — ты женщина хорошая. Богдан, вижу, доволен. Живёте ладно, в квартире чисто. А это многое значит.
Мария улыбнулась.
Иван выражал одобрение через быт. Чистая квартира — это была его высшая похвала хозяйке. Она давно научилась понимать этот язык и принимала его без лишних объяснений.
— Здоровья тебе, — продолжил он, — и чтобы всё складывалось. — Ненадолго замолчал. — Ярина, кстати, тоже дом держать умела. Чутьё у неё было. Вот это самое — женское: входишь, и сразу тепло становится. Умела создать атмосферу, ничего не скажешь.
Оксана подняла стакан. Кристина держала свой двумя руками. Богдан тоже поднял, не глядя на Марию.
— За именинницу, — произнёс он.
Все пригубили. Мария тоже сделала глоток и поставила стакан. Ещё час — и гости разойдутся, подумала она. Всё уляжется. Он пожилой, не из злобы говорит, просто иначе не умеет.
Оксана завела рассказ о соседях снизу, Кристина тут же вспомнила забавную историю со своего балкона. За столом оживились. Мария слушала вполуха, подкладывала курицу, убирала пустые тарелки.
Она принесла чай, поставила торт. Иван молча ел, дождался, пока Оксана договорит, и поднял глаза.
— А вот Ярина, — произнёс он в пустоту, будто не заметив предыдущего разговора, — когда Богдан только начинал работать, как она его поддерживала. На объекты звонила, он рассказывал — она слушала. Умница. Чувствовала, что нужно, и вовремя. Такое редко встретишь.
Шум за столом оборвался. Оксана осеклась на полуслове. Кристина держала стакан, не делая глотка.
Мария ощутила, как Богдан выпрямился рядом — плечи напряглись.
— Пап, — тихо сказал он.
— Что?
— Достаточно.
Иван посмотрел на сына с неподдельным удивлением, словно искренне не понимал причины.
— Я ведь ничего плохого не сказал. Говорю — хороший человек. Разве нет?
— Я знаю, что хороший.
— Ну вот и всё. Просто вспомнил.
Богдан больше не стал продолжать. Отвёл глаза, потянулся к хлебу.
Оксана поспешила сменить тему.
Мария сидела прямо. Он всё-таки сказал хоть слово. Может, теперь это прекратится.
Иван действительно умолк минут на десять. Ел торт, слушал Оксану, один раз что-то уточнил у её мужа. Мария постепенно расслабилась.
Но затем Иван поставил чашку, посмотрел в неопределённую точку и негромко произнёс, будто ни к кому конкретно:
— Я же не со зла. Просто у них не сложилось. Так бывает.
«Просто у них не сложилось».
Мария услышала эти слова — и внутри наступила тишина. Не обида. Спокойствие, похожее на то, что она испытывала в тридцать один, складывая вещи в сумку и точно зная, что поступает верно.
«Не сложилось». Словно всё было равным с обеих сторон, будто разошлись без причины, как меняется погода. Будто Ярина не ушла от Богдана из‑за того, что что-то треснуло между ними, а просто так вышло. А Мария — лишь очередная страница, ещё не перевёрнутая. А настоящая, правильная история — та, где пирог и клеёнка в мелкий цветочек.
Мария взяла чашку, потом медленно поставила обратно.
Посмотрела на Ивана.
— Иван, — сказала она спокойно. — Хотите, я расскажу вам о своём первом муже?
За столом стало совсем тихо.
Иван поднял голову. Взгляд — удивлённый, настороженный.
— Ну, расскажи.
Мария сложила руки на скатерти.
— Его звали Изяслав, — начала она ровным голосом. — Мы прожили вместе пять лет. Он прекрасно готовил. Часто к моему возвращению с работы уже был накрыт стол: мясо, салат, хлеб аккуратно нарезан. Первые два года я думала — вот он, настоящий мужчина.
Иван слушал, не перебивая.
— С людьми сходился легко, — продолжила Мария. — Любой гость у нас чувствовал себя желанным. Умел слушать, задавал вопросы вовремя, смотрел так, что собеседнику казалось — он один в комнате. В доме было уютно. Я тогда считала себя счастливицей.
Иван перестал даже двигаться. Кристина сидела неподвижно.
Оксана не сводила глаз с Марии.
— И поддерживать умел, — сказала Мария. — Возвращалась я расстроенная, он скажет пару слов — и уже легче. То самое чутьё, о котором вы говорите. Редкость.
Иван сидел неподвижно.
