Мария позвонила утром следующего дня.
Ганна взяла трубку, увидела на экране фотографию дочери — та смеётся, Мария на снимках почти всегда улыбалась.
— Мам, что у вас происходит? Папа вчера написал, но как-то странно.
— Мы разводимся. Тарас попросил, я согласилась.
Повисла тишина.
— Ты как?
— Нормально, Мария.
— Мам.
— Правда. Мне сейчас легче, чем в последние годы.
Мария немного помолчала.
— А папа?
— Останется в квартире. Всё оформим спокойно.
— Я не об этом. Вы оба вдруг останетесь одни.
— Быть одной и чувствовать одиночество — не одно и то же. Тридцать один год я жила рядом с мужем и всё равно была одна. Теперь буду одна по-настоящему — и мне так лучше.
— Я хочу приехать.
— Приезжай, когда закончим с документами. Поможешь собрать вещи.
Когда Ганна положила телефон, за стеной стояла тишина. Тарас всё слышал. А может, делал вид, что нет — он давно так умел.
Данило появился через две недели — Мария позвонила ему и сказала, что нужно съездить к родителям.
Ганна хлопотала на кухне, он устроился за столом.
— Что происходит?
— Разводимся. Тарас попросил, я не стала спорить.
Сын помолчал, затем поднялся, подошёл и молча обнял её за плечи — по-взрослому, без лишних слов. Ганна накрыла его ладонь своей.
— Куда ты поедешь?
— В Тернополь. Хочу купить дом с участком.
— Ты никогда грядками не занималась.
— Значит, научусь.
Он тихо рассмеялся — чуть растерянно.
Вечером Данило долго говорил с отцом. Ганна не вслушивалась — перебирала вещи, складывала по коробкам.
— Папа не думал, что ты так быстро согласишься, — сказал сын позже. — Считал, будешь его удерживать.
— Знаю.
За три дня до её отъезда Тарас зашёл в комнату. Ганна продолжала укладывать книги, но внимательно слушала.
— Ты не плачешь, не сердишься. Просто уезжаешь. Это даже страшнее. Получается, тебе без меня нормально.
— Да. Нормально.
Он хотел что-то добавить, но передумал, развернулся и вышел. В коридоре задержался — по внезапной тишине шагов она это поняла. Потом пошёл дальше.
Ганна огляделась. Жёлтые шторы. Стеллаж, который они когда-то собирали вдвоём, смеясь и не находя нужный болт. Зеркало из Трускавца.
Хорошего тоже было немало. И это честно признать.
Через три дня после того разговора Тарас вечером надел куртку.
— Пройдусь.
Ганна не спросила куда. Раньше обязательно бы поинтересовалась. Теперь — нет. Не из равнодушия. Просто это стало его делом.
Утром она заметила на столе его список: «позвонить Данило», «разобрать кладовку», «курсы вождения», «парикмахерская».
Он учился жить заново. Неловко, непривычно — но всё же начинал.
Алина встретила её на вокзале — в рыжем пальто, с охапкой хризантем.
— С новой жизнью! — объявила она, вручая цветы.
— Ты сумасшедшая, Алина.
— Это ты сумасшедшая — в пятьдесят девять лет переезжать. Я просто рядом.
В такси Ганна смотрела на Волгу, на старые дома, на просторное небо — здесь оно казалось шире, чем в Киеве.
— Ну что? Первый день свободы.
— Спокойно, — ответила Ганна. — Словно долго шла и наконец дошла.
Алина сжала её руку и промолчала.
На следующий день они поехали смотреть дом — деревянный, с крыльцом и заросшим участком. Ганна ходила по комнатам, молча разглядывала высокие, щедрые окна.
— Нравится? — тихо спросила Алина.
— Беру. Внесу задаток сейчас, остальное через месяц-полтора, когда закроется киевская сделка.
Утром Ганна проснулась в семь, налила себе чаю. Алина ещё спала.
Написала дочери: «Доехала. Всё хорошо».
Данило отправила сообщение: «Жду летом».
Он ответил: «Мам, ты меня пугаешь. В хорошем смысле».
Она тихо засмеялась, чтобы не разбудить Алину.
В пятьдесят девять она уезжала не от чего-то. Она двигалась к чему-то.
Ганна допила чай, взяла телефон — и увидела сообщение от Тараса.
«Ганна. Тут такое дело. Я познакомился с женщиной. Мы вместе уже семь лет. Давно собирался сказать. Думаю, ты должна знать».
Она перечитала текст. Потом ещё раз.
Семь лет. Значит, в тот самый ноябрь, когда он вернулся поздно и сказал: «Не надо за мной следить», — уже тогда. Именно тогда.
Ганна положила телефон экраном вниз.
Посмотрела во двор — на голые ветки, на ворону, на узкую полоску неба между крышами. За стеной проснулась Алина — загремела посудой, что-то напевая.
Ганна вышла на кухню.
— Доброе утро, — произнесла она спокойно.
— Доброе, — откликнулась Алина и внимательно взглянула на неё. — Что случилось?
— Ничего, — ответила Ганна. — Просто кое-что поняла.
— Что именно?
Ганна взяла кружку, налила чаю.
— Что я уехала вовремя, — сказала она после паузы. — Даже немного запоздала.
Алина больше не задавала вопросов. Ганна не стала объяснять. День начинался.
Рекомендую почитать рассказы на моем втором канале и подписаться
