Начался настоящий кошмар. На Ирину обрушились огромные финансовые обязательства. Судебные разбирательства тянулись одно за другим, счета оказались заблокированы, а телефон разрывался от агрессивных требований кредиторов. Впервые за всю жизнь эта сильная и несгибаемая женщина дала слабину.
Она сидела прямо на полу своей дизайнерской кухни, сжимая голову ладонями, и безутешно рыдала. И всё же где‑то глубоко внутри теплилась уверенность: семья обязательно объединится, поддержит её в этот мрачный период, и вместе они справятся с бедой.
На следующий день Ирина собрала домашних. Голос предательски дрожал, когда она попросила детей продать хотя бы одну из подаренных ею дорогих машин, чтобы оплатить услуги грамотных адвокатов.
В ответ повисла гнетущая тишина, которую тут же разорвал всплеск возмущения. Дочь, недовольно скривившись, вспыхнула:
— Мам, ты вообще себя слышишь?! У меня планы, отпуск уже на носу! Почему мы должны расплачиваться за твои ошибки в бизнесе? Мне нужна моя машина!
Сын молча поднялся, не сказав ни слова, вышел из квартиры и с того дня перестал отвечать на звонки.
Но самый болезненный удар нанёс муж. Вместо того чтобы поддержать супругу, «творец» методично укладывал кисти и холсты в дорогие чемоданы.
— Ты куда? — едва слышно спросила Ирина.
— Ирина, пойми… ты стала слишком нервной, дёрганой и… бедной, — с брезгливой гримасой произнёс он. — Твои постоянные проблемы убивают во мне вдохновение. В такой токсичной обстановке невозможно создавать искусство.
Ирина ошеломлённо смотрела на человека, которого двадцать лет обеспечивала всем необходимым. А он, уже стоя в дверях, добавил:
— Прости, дорогая, но твой банкомат больше не работает. А мне нужны условия для творчества.
С этими словами он ушёл к какой‑то молодой восторженной поклоннице его «таланта».
Настала суровая расплата. Ирина распродала всё: просторную квартиру с панорамными окнами, автомобиль, брендовые сумки и драгоценности. В итоге денег не осталось совсем.
Идти было некуда.
