Глава 3. Секрет старой фляжки
Интрига закрутилась на вторую неделю. Марина случайно заметила, как бабушка, думая, что её никто не видит, тяжело опустилась на стул и прижала руку к груди. Лицо её стало серым, а лоб покрылся испариной. Она быстро достала из кармана таблетку, проглотила её и замерла, вглядываясь в пустоту.
Через минуту она снова была прежней — шумной, дерзкой, живой.
— Баба Клава, у вас сердце? — тихо спросила Марина вечером, когда они остались на кухне одни.
Старушка посмотрела на неё долгим взглядом. Впервые за всё время её глаза не смеялись.
— Сердце, деточка, оно у всех есть. Просто моё решило, что лимит его ударов подходит к концу. В Одессе врачи сказали — месяц, может, два. Операцию делать поздно, да я и не хочу. Зачем мне эти трубки и больничные утки? Я хочу уйти так, как жила — на своих двоих и с коньяком в кармане.
Марина почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— Игорь знает?
— Никто не знает. И не смей говорить! Я приехала не умирать, я приехала напоследок посмотреть, какого мужика вы из моего Ёжика вырастили. И знаешь что? Хорошего вырастили. Только скучного немного. Но ты это исправишь.
С того дня Марина смотрела на бабушку другими глазами. Весь её эпатаж, йога, отказ от мяса и громкий джаз вдруг обрели смысл. Это была борьба. Клавдия Степановна не просто жила — она выгрызала у смерти каждый солнечный день, каждую улыбку правнука.
Глава 4. Прощальный подарок
Настал день отъезда. Баба Клава собрала рюкзак так же быстро, как и разобрала.
— Так, Данька, иди сюда. Вот твой подарок.
Она протянула ему старый, потертый бинокль в кожаном чехле.
— Это деда твоего, капитана. Смотри в него часто, малец. И помни: мир гораздо больше, чем экран твоего планшета. Если смотреть далеко — никогда не будешь бояться того, что под ногами.
Она обняла Игоря, долго не отпускала. Поцеловала Марину в щеку.
— Береги их, стрекоза. И Ларисе передай — пусть выпьет валерьянки и расслабит булки. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на правильную расстановку вилок.
Когда поезд «Киев — Одесса» тронулся, баба Клава стояла у окна и махала рукой. Она не плакала. Она улыбалась своей фирменной, немного дерзкой улыбкой.
