Почему в некоторых семьях возникает странный, трудно объяснимый перекос? Мать одного из супругов в одночасье превращается в непререкаемый авторитет. Её прихоти становятся правилом, её настроение — законом. А родители другой стороны будто автоматически переводятся в разряд обслуживающего персонала. А то и вовсе воспринимаются как досадная обуза, на которую вечно не хватает ни сил, ни средств.
История Тараса и Юлии — это не просто типичная бытовая сценка. Скорее суровый, отрезвляющий пример. В первые годы их совместной жизни всё напоминало игру в одни ворота. Отец и мать Юлии остались в её родном городе, тогда как Маричка жила рядом с Тарасом — буквально в соседнем районе.
Картина их повседневности складывалась вполне узнаваемая. Тарас с явной гордостью приобретает для матери путёвку в престижный санаторий Моршина.
— Ей нужно подлечить нервы, она на даче вымоталась, — без тени сомнения заявляет он.
И в тот же период Богдан, только что перенёсший сложную операцию, нуждается в дорогостоящих лекарствах для восстановления. Юлия осторожно обращается к мужу с просьбой выделить часть денег из общего бюджета.
— Юлия, а квоту от государства нельзя оформить? — морщится Тарас, не отрываясь от экрана смартфона. — У нас ремонт впереди.
Разница в отношении к двум семьям была настолько очевидной, что бросалась в глаза. Маричка — женщина яркая, шумная, эффектная. Из тех, кто, по собственному признанию, «живет для себя». Маникюр строго по графику, встречи с подругами, театральные премьеры. Она давно овдовела и, как считалось, уже пережила тот непростой этап.
Родители Юлии — простые труженики из пригорода. С огрубевшими от работы руками и неизменным желанием поддержать молодых.
Они регулярно привозили тяжёлые сумки с домашними продуктами: мясо, овощи, банки с соленьями. Тарас с аппетитом ел эти фермерские котлеты, не скрывая удовольствия. Но ни разу не выразил благодарности. Для него всё это было само собой разумеющимся.
Именно тогда в их квартире впервые прозвучали слова, которые позже станут негласным правилом их семьи. Холодная формула, определившая многое.
— Юлия, пойми, Маричка у меня одна, да ещё и вдова, — наставительным тоном произнёс Тарас. — А твои… они взрослые люди, самостоятельные, справятся. Да и мне они, по сути, почти чужие — мы ведь редко видимся.
Если бы Тарас тогда догадывался, к каким последствиям приведёт эта уверенность, он, возможно, подбирал бы выражения куда осторожнее.
