в бутылках с оливковым маслом — обычное подсолнечное,
в варенье — терпкую калину,
в порошке — смесь соли и соды.
Долго ждать не пришлось.
— Оксана, я возьму тот кофе в золотой банке, он мне понравился, гости придут! — донеслось из кладовой.
— Конечно, берите. Там ещё варенье новое есть, полезное, — невозмутимо ответила я.
Впервые она назвала меня «Оксана». Но от этого обращения по спине пробежал холод.
Уже на следующий день зазвонил телефон.
— Тарас! Ты представляешь, что твоя жена мне подсунула?! — возмущённо кричала она. — Кофе — как помои! Варенье — сплошная горечь! А масло вообще с запахом!
Тарас растерянно посмотрел на меня.
— Оксана… что произошло?
— Ничего особенного. Я просто перестала быть удобной.
Он помолчал, затем произнёс:
— Это перебор. Ты ведёшь себя как ребёнок.
— Я предупреждала. Но меня никто не слушал.
С этого дня всё пошло иначе.
Тарас встал на сторону Нины.
Она сумела настроить против меня почти всех родственников.
Я поменяла замки. Кладовая стала закрытой территорией.
Однако вместе с этим в доме воцарилась ледяная тишина.
Тарас всё чаще уходил к Нине:
— Там нормальная еда. И не нужно спрашивать разрешения на каждую ложку.
А я оставалась одна — среди безупречно расставленных банок и коробок.
Теперь у меня есть всё: запасы, порядок, контроль.
Но нет самого важного — тепла.
Иногда я сижу на кухне и размышляю:
где находилась та черта, за которой всё пошло под откос?
Стоило ли молчать и терпеть — ради спокойствия?
Или я поступила верно, чтобы сохранить себя?
Я сумела обозначить свои границы.
Вот только внутри них оказалось слишком пусто.
И главный вопрос так и остаётся без ответа:
когда семья становится полем битвы — кто в итоге оказывается победителем?
